"
Воронцов Андрей Венедиктович 04.10.2021 6 мин. чтения
Полезно ли слишком мучать своих героев?

Андрей Воронцов о рассказе Ксении Прохоровой «Закон сохранения»

В связи с рассказом Ксении Прохоровой «Закон сохранения» интересно поговорить вот о чем: насколько целесообразно в прозе частое применение так называемых сильных средств, особенно, если они употребляются без разбора? Первый удар подобного рода мы получаем почти в середине рассказа, когда узнаем, что героиня с тургеневским именем Ася, виолончелистка молодежного оркестра, серьезно больна раком. Такая трагедия является серьезным основанием, чтобы не «прессовать» героиню больше. Рак есть рак, господа! Он ассоциируется со словом «смерть», и этого более чем достаточно для одного человека! Не надо накладывать на его жизнь новых черных мазков, и первого с избытком хватит! Но нет: Асю на третий день после объявления страшного диагноза ждет встреча с классическим негодяем Олегом Воскресенским, тоже виолончелистом:

«Спустившись с лестницы и уже подходя к дверям, я неожиданно споткнулась и больно упала на коленки. И тут увидела в двух шагах от себя Олега Воскресенского. Он стоял, презрительно и торжествующе улыбаясь. «Недотепа», - сказал он и через секунду уже наступал мокрыми из-за оттаявшего на них снега кроссовками по новым нотам. Открывая дверь, он снова бросил на меня полный брезгливого отчуждения взгляд, пнул в мою сторону упавшую канифоль и захлопнул дверь».

Такая вот сволочь. Конечно, он не знал ничего о диагнозе Аси, но и без этого ведет себя, как быдлован, а не музыкант: мало, что не помог упавшей девушке подняться, он испоганил еще ее ноты и канифоль. Однако и этого паскудному Олегу показалось недостаточно: затем он пошел к руководителю оркестра и «настучал» на Асю, что она якобы специально испортила ноты. Негодяй, о, негодяй! Правда, автору посвятить нас в причину его дикой неприязни к героине как-то недосуг, она явно настойчиво подводит нас к другой мысли: за что все невзгоды сыплются на несчастную Асю? В голову постепенно закрадывается подозрение, что Ксения Прохорова очень (ну просто ОЧЕНЬ) хочет, чтобы мы героиню пожалели. Буквально до того, чтобы прослезились, узнав об ее болезни, а потом начали плакать крещендо (позвольте музыкальный термин, соответствующий увлечению героини). И точно: микроавтобус, в котором едет оркестр, попадает в аварию и загорается. Ася и ее брат-близнец Миша, не получившие серьезных повреждений, стали выбираться из перевернувшейся машины через люк в крыше, но вдруг замечают в салоне поганца Олега Воскресенского, потерявшего сознание: его «ногу зажало, а потом под силой тяжести переломило надвое». Хрусть и пополам, как говорил булгаковский Коровьев. А не надо этими самыми ногами топтать ноты и канифоль у хорошего человека! Но благородная Ася далека от таких мстительных мыслей. Приведя в чувство Олега, ногу которого смог освободить Миша, она отдает ему свою последнюю обезболивающую таблетку и, отломив гриф виолончели (тоже своей, а не Воскресенского, заметьте), мастерит из нее и смычка импровизированную шину. Потом они с братом стали вытаскивать Олега через люк: Миша принимал его наверху, Ася подталкивала снизу, из салона. В итоге наглоталась ядовитого дыма, а «дальше началась чудовищная пытка – я не могла дышать и кашляла. А потом кашель стал кровавым. Кровь залила руки, лицо, свитер, плед, штаны, асфальт. Я перестала что-либо воспринимать извне».

В общем, мало было Асе рака, издевательств Воскресенского, аварии, сотрясения мозга, пришлось ей еще и... умереть в больнице (несмотря на то, что рассказ велся от первого лица). «Легкие поражены на 95%. Угарный газ забил дыхательные пути. Простите, но медицина здесь бессильна», − утверждает врач. Но перед смертью героиня пришла в сознание и, как говаривали в старину, приказала долго жить всем, включая подлеца Воскресенского:

«– Олег, прости, я злилась на тебя раньше и ... Поняла тебя лишь потом. Спасибо тебе. Воскресенский, – тут неожиданно ее рука схватила его руку и сжала ее. – Живи, слышишь? Живи вместо меня. Живи за двоих. Я хочу прожить эту жизнь в каждом из вас».

Тут, очевидно, по задумке К. Прохоровой, читателю надо свалиться в рыданиях, как это сделал преображенный Воскресенский (не зря ведь у него такая фамилия): «А Олег... Упал из коляски на здоровую ногу и зарыдал».

Я хочу, чтобы меня поняли правильно: честное слово, лучше плакать в финале произведения, чем злобствовать и насмехаться, но я отчего-то не плачу, хотя, в принципе, сентиментален. С того самого момента, как Воскресенский начал топтать ноты Аси, во мне нарастало крещендо не рыдание, а ощущение литературного перебора со страданиями героини. Я ясно чувствую, что автор молода, и ей оттого легче подвергнуть свою Асю внешним испытаниям, нежели внутренним. Как часто в детстве и юности, когда тебя обидят, возникает ядовито-сладостная мысль: а вот я завтра умру, и вы все будете плакать! Но это, на самом деле, не желание смерти, а острая форма желания справедливости в жизни. Вот и в сладостно описанной молодым автором смерти героини «Закона сохранения» нет высшей справедливости. Будучи как читатель не очень уверен в преображении такого закоренелого эгоиста, как Воскресенский (во всяком случае, К. Прохорова меня в нем не убедила), я не хочу, чтобы он жил ВМЕСТО Аси. Да и не будет он: Ася – это Ася, Олег – это Олег. Даже, если самопожертвование героини как-то изменит его, нужна до-олгая эволюция, чтобы такой свин превратился из Олега Воскресенского в Алешу Карамазова. И надо быть Достоевским или Толстым, чтобы подобную эволюцию уметь описать. Как из-под пера девушки, начинающего писателя, выходят такие воскресенские? Допустим, любит она мальчика, а он ее обидел. И тогда она ему − «ответочку» в прозе, где изображает его выкрашенным в одну краску негодяем, а потом спасает ценой жизни прекрасной (и тоже выкрашенной в одну краску) героини. И эта литературная ответочка – того же рода, что и подростково-юношеское желание увидеть себя в гробу в окружении рыдающих обидчиков. Нет в ней ни правды, ни художественного смысла – одна жалость к себе любимой. Мне, конечно, неизвестно, что в случае с предысторией «Закона сохранения» дело обстоит именно так, но автор должна знать, что среди впечатлений, возникающих по ходу чтения рассказа, есть и такое.

А ведь есть в произведении немало огрехов и второго ряда, которые, однако, напрямую влияют на читательское восприятие. Перед тем, как жестко и неотвратимо направить героиню на путь мытарств с быстрой смертью в конце (вторая половина рассказа), в первой половине К. Прохорова считает необходимым поведать нам информацию о молодежном оркестре и не находит ничего лучше, как сделать это в откровенно дидактической форме. Миша (который, между прочим, член оркестра) говорит сестре: «Ты давно ещё обещала рассказать о том, как сформировался наш оркестр». Ася, как в футболе при игре «в стенку», с готовностью принимает Мишин пас: «Точно, спасибо, что напомнил. Сначала собрался маленький коллектив из отдельных любителей ансамблевой музыки. Потом к ним стали присоединяться талантливые ребята из нашего города, а потом...» И так – со стр. 9 по стр. 15. Современная проза давным-давно ушла от незамысловатых приемов вроде ретроспективы, развернутой в диалоге, и предпочитает более изобретательные.

Кстати, о коллективе. Недавно в Тольятти я познакомился с творчеством любительского ансамбля, собиравшегося по похожему принципу. Там нет случайных людей, противопоставляющих себя другим музыкантам, как Олег Воскресенский, и не могло быть, − это сообщество друзей, хорошо знавших друг друга и до организации ансамбля. Более того, и ансамбля-то никакого бы не сложилось, пусти они в него паршивую овцу: музыканты подбирались постепенно, человек к человеку. В таких коллективах личностный фактор значит гораздо больше, чем в существующих «на бюджете» оркестрах. Там могут принимать в состав «звезд» со стороны, руководствуясь исключительно соображениями повышения популярности, в отличие от «внебюджетных» сообществ, где важнее стабильность и нормальная психологическая атмосфера среди участников.

Впрочем, собственно музыкальный аспект деятельности оркестра Владимира Ивановича в рассказе весьма туманен: даже о том, что Ася и Олег – виолончелисты, мы узнаём после изложения героиней истории оркестра, а о том, на каком инструменте играет Миша, не узнаём вовсе.

Кульминация «Закона сохранения» − эпизод в перевернувшемся и загоревшемся микроавтобусе, когда Асе и Мише нужно вытащить Олега со сломанной ногой до того, как огонь уничтожит их всех. В рассказе от момента задымления до эвакуации героев проходит, по моим прикидкам, не менее получаса, а между тем, как считают специалисты, машина вспыхнет и взорвется в такой ситуации максимум через три минуты. Героям просто некогда было приходить в себя и заниматься Олегом: заживо сгорели бы все трое – и хорошие, и плохие.

Отдадим должное Ксении Прохоровой: ее «Закон сохранения» призван вызвать в читателях лучшие чувства (что нынче не всегда бывает), но, увы, уровень владения прозаическим материалом явно не соответствует поставленной задаче. А ведь в музыке, знакомой, очевидно, автору не понаслышке, такая попытка в принципе невозможна: все знают, что там без овладения навыками мастерства совершенно бесполезно приступать к сочинительству. Только в литературе почему-то считается, что можно. Дескать, главное, начать, а дальше, как получится. Но не получится. Проза – искусство, ему нужно учиться. Чего я Ксении Прохоровой и желаю, если она намерена продолжать работать в литературе. Нынешняя ее попытка – вовсе не неудача, а начало такой работы. Надеюсь, мой отзыв автору в этом смысле будет полезен.


Андрей Воронцов: личная страница.

Прохорова Ксения Александровна, прозаик, 18 лет.


Прочитать рассказ Ксении можно по ссылке.

#рецензии и критика
Автор статьи:
Воронцов Андрей Венедиктович. Родился в 1961 году в Подмосковье. Автор романов «Огонь в степи» («Шолохов»), «Тайный коридор», «Необъяснимые правила смерти», «Называйте меня пророком» («Будущее не продаётся»), «Последний хеллувин маршала», «Корабль в пустоте» и многих других произведений, в том числе исторических (книга «Неизвестная история русского народа»). Секретарь Правления Союза писателей России. Сопредседатель Крымской региональной организации СПР. Член Общественного совета журнала «Наш современник», член редколлегии журнала «Дон». Читает лекции по литературному мастерству в Московском государственном областном университете.
комментариев
Вам также может быть интересно
  • Роман Сенчин о прозе Елены Счастливцевой

  • Елена Сафронова о стихах Аксиньи Новицкой

  • Вселенная, где всё волшебно. Нина Ягодинцева о сказке Юлии Поршневой «Куда подевался шелковичный сад?»

  • Музыка тишины. Елена Крюкова о стихах Аксиньи Новицкой

  • Космическое братство. Дана Курская о стихотворениях Елены Лещинской

  • Роман Сенчин о рассказах Михаила Максимова

Хотите стать автором Литературного проекта «Pechorin.Net»?
Тогда ознакомьтесь с нашими рубриками или предложите свою, и, возможно, скоро ваша статья появится на портале. Тексты принимаются по адресу: info@pechorin.net. Предварительно необходимо согласовать тему статьи по почте.

Хочу быть в курсе последних интересных новостей и событий!

Подписываясь на рассылку, вы даете свое согласие на обработку персональных данных, согласно политике конфиденциальности.