До самой смерти: как хорроры рассказывают о любви

Хорроры первыми откликаются на изменения, происходящие в обществе, без оглядки бросаясь исследовать социальные проблемы, радикализацию политических взглядов, проблемы маргинализированных групп и в принципе весь спектр от материнства и телесности до любви и свободы. Тему романтических отношений фильмы ужасов не могли обойти стороной и только в прошлом году вышло несколько картин, открыто анализирующих рынок современного дейтинга («Компаньон», «Крипер»), возможность быть разными личностями («Одно целое»), одержимость, которую с легкой руки режиссера зритель путает с любовью («Дракула»), а также проверяя любовь пар на прочность в слэшерах («Глаза-сердечки»).

Кадр из к/ф «Дракула», реж. Люк Бессон

Может сложиться впечатление, что говорить о любви на языке ужасного — это тенденция хорроров последних лет, так называемых, пост-хорроров. И хотя «Солнцестояние» и правда рассказывает о созависимых отношениях, а «Бабадук» о травме после потери любимого, хорроры всегда рассказывали о любви. Даже отец самого кровавого поджанра хоррора, Дэвид Кроненберг, в своих определяющих боди-хоррор-картинах рассказывал истории, которые могли откликнутся каждому. В «Мухе» талантливый ученый Сет в результате неудачного эксперимента с телепортацией, начинает превращается в иное существо, теряя человеческий облик. Угасание человечности Сета происходит на глазах его возлюбленной Вероники, которая вынуждена наблюдать, как с каждым днем ее любимый теряет свои черты и, по сути, умирает. С переживаниями героини может резонировать любой, кто когда-либо терял любимого из-за болезни или переживал расставание из-за того, что партнер больше не походил на себя прежнего. «Выводок» — другой шедевр Кроненберга, который режиссер писал под влиянием своего развода. Фильм рассказывает о болезненном разрыве взрослых, жертвой которого всегда будет ребенок. А ярость, порождаемая тем, что когда-то было любовью, может обретать физическое, монструозное воплощение.

Кадр из к/ф «Солнцестояние», реж. Ари Астер

Любовь-одержимость

Но это не первое, что приходит на ум, когда мы говорим о хоррорах и романтических отношениях. Такие тонкие материи как чувства в фильмах ужасов часто доходят до предела, симпатия стремительно перерастает в нездоровое влечение. Разнообразие картин с этой тематикой позволяет найти повествование от лица жертвы и от лица одержимого человека. Первое не является такой уж редкостью, можно вспомнить «Человека-невидимку» (2020) Ли Уоннелла, в котором главная героиня Сесилия пытается выйти из сложных отношений со своим парнем Эдрианом, который манипулирует ей, вечно подозревает и стремится контролировать. Сбежав, девушка понимает, что ее жизнь рушится и виноват в этом, конечно же, бывший. Сымитировав свое самоубийство, он преследует Сесилию в костюме, который делает его невидимым. Сесилия оказывается в ловушке одержимого любовника, готового на все, чтобы вернуть ее. Он разрушает ее репутацию, вредит ее близким, сводит ее с ума.

Кадр из к/ф «Человек-невидимка», реж. Ли Уоннелл

Вариант, где протагонист оказывается тем самым одержимым партнером, более редкий, особенно, когда это девушка, которая искренне пытается найти любимого. Так, Лаки МакКи в «Мэй» (2003) предлагает нам упражнение в эмпатии. Гланая героиня, Мэй, привыкла проводить время в одиночестве из-за постоянных насмешек окружающих. Она отчаянно хочет вписаться в общество и наконец выстроить доверительные отношения с окружающими. Но пока она ищет родственную душу, люди видят в ней только романтического партнера, что ее бесконечно разочаровывает, заставляя хвататься за нож. Оставив попытки вписаться в общество и найти кого-то, она решает самостоятельно создать себе друга, собрав его по частям. «Мэй», безусловно, хоррор, но после себя оставляет ощущение не страха или тревоги, а грусти. Картина протитана меланхоией, а мир девушки невероятно одинокое место, в котором она сходит с ума.

Кадр из к/ф «Мэй», реж. Лаки Макки

Любовь, воскрешающая из мертвых

Хорроры неустанно напоминают нам, какую цену мы готовы заплатить, чтобы выжить. Когда речь идет о жизни любимого, ставки повышаются в разы. «Два, три, демон, приди!» (2022) и «Верни ее из мертвых» (2025) братев Филлипу показавают, на что люди готовы пойти, чтобы еще хоть раз встретиться с близкими. В плане романтической влюбленности последняя сценарная работа Дьябло Коди «Лиза Франкенштейн» (2024) интригует, как и когда-то «Тело Дженнифер» (2009) Карин Кусамы, ужасом будней девочки-подростка. Главная героиня Лиза после трагической потери матери много времени проводит на кладбище, болтая с мертвецами, особенно с паренем викторианской эпохи. Однажды в кладбище ударяет молния, мертвец оживает и идет к той, с которой проводил все последнее время. А девушка решает создать парня мечты. Сцены «преображения» включают не только монтаж с переодеванием, но и поиск новых частей тела. Фильм в каком-то смысле наследует «Мэй», но меняет жанр на комедию, хотя мало кому жизнь Лизы, ставшей нежеланной в собственном доме, покажется смешной.

Кадр из к/ф «Лиза Франкенштейн», реж. Дьябло Коди

Зеркало романтических отношений

Больше невозможно игнорировать слона в комнате, а точнее старую шутку. Пока мужчина боится на первом свидании, что девушка окажется не похожей на свои фото, женщина боится, что он окажется маньяком. И хорроры уже много лет эксплуатируют этот страх, рисуя нам всевозможные ужасы, которые, к сожалению, оказываются не страшнее реальности. Боди-хоррор «Свежатинка» (2022) Мими Кейв показывает современный рынок свиданий как уродливую мясную лавку.

Главная героиня Ноа после череды утомительных свиданий случайно знакомится с обаятельным хирургом Стивом. И как бы он ни строил из себя принца, девушка всегда помнит, что она в опасности. Она привыкла быть в опасности, привыкла играть в жестокие игры и защищать себя. Именно поэтому ее положение не кажется безнадежным. Ей только предстоит понять, что эти воображаемые хищники, о которых она читала в медиа и которых боялась, все-таки существуют.

Кадр из к/ф «Свежатинка», реж. Мими Кейв

По удивительному совпадению или осознанному оммажу знакомство голубков Айрис и Джоша в «Компаньоне» происходит там же, где и героев «Свежатинки» — в супермаркете. Углубление в сюжет может испортить просмотр, строящийся именно на загадке от режиссера. Но кроме захватывающего аттракциона нам есть о чем поразмышлять. Почему мы иногда ведем себя в отношениях, как будто запрограммированы на определенные действия? И как нам перестать делать то, что говорят нам вторые половинки? В нынешней системе, где партнеры должны удовлетворять потребности друг друга, остается ли пространство для любви?

Кадр из к/ф «Компаньон», реж. Дрю Хэнкок

Идею о том, что делать с болезненными созависимыми отношениями продолжает «Одно целое» (2025) Майкла Шенкса, исследуя любовь через оптику телесности. Главные герои Милли и Тим становятся воплощением «я не могу без тебя». Еще до обрушившегося на них проклятья они обращаются к друг другу только «детка» и «зая», и не могут дать ответ, пока не посоветуются друг с другом. А уж после они выходят на новый уровень зависимости. Однако фильм остается манифестом отношений, а финал оставляет зрителю выбор между одиночеством и возможностью слиться со своим партнером в одно целое.

Кадр из к/ф «Одно целое», реж. Майкл Шенкс

Так как же все-таки хорроры рассказывают о любви? Через телесность, буквализированные метафоры и сверхъестественное. Жанр, который уже начинает повествование с высшей точки напряжения, ведет нас туда, куда в любом другом жанре мы побоялись бы даже заглянуть. Страх потери любимого, тревога в отношениях, страх навсегда остаться одному или навсегда остаться не с «тем самым» — все эти вопросы хоррор задает своим героям, ставя на кон их жизни, отчего мы и получаем ответы честнее, чем во многих романтических фильмах.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ИНТЕРВЬЮ С ЕЛИЗАВЕТОЙ ПРИТЫКИНОЙ, АВТОРОМ СТАТЬИ

Книга Елизаветы Притыкиной «Очень страшное кино: история фильмов ужасов» (АСТ, 2025)