"

Об издании:

Ежемесячный литературно-художественный и общественно-политический журнал «Знамя» издается с 1931 года в Москве. Выходит 12 раз в год. Тираж 1300 экз. В журнале печатались А. Платонов, Ю. Тынянов, А. Твардовский, В. Некрасов, Ю. Казаков, К. Симонов, Ю. Трифонов, П. Нилин, В. Астафьев, В. Шаламов, Б. Окуджава, Ф. Искандер, Л. Петрушевская, В. Маканин, Г. Владимов, Ю. Давыдов, В. Аксенов, В. Войнович и многие другие талантливые писатели.

Редакция:

Сергей Чупринин (главный редактор), Наталья Иванова (первый заместитель главного редактора), Елена Холмогорова (ответственный секретарь, зав. отделом прозы), Ольга Балла (Гертман) (заведующая отделом публицистики и библиографии), Ольга Ермолаева (отдел поэзии), Станислав Вячеславович Секретов (заведующий отделом «общество и культура»), Людмила Балова (исполнительный директор), Марина Гась (бухгалтер), Евгения Бирюкова (допечатная подготовка, производство), Марина Сотникова (заведующая редакцией, распространение).

Обзор номера:

Вспоминая ушедшее

(о журнале «Знамя» № 4, 2021)

Четвёртый номер «Знамени» посвящён воспоминаниям о прошлом. Перед нами проходит череда рассказов и очерков о стране, которой больше нет, о людях, которые тогда жили и творили, о времени, которое ушло безвозвратно и осталось только в воспоминаниях. Мы сожалеем? Смеёмся? Удивляемся? И, как всегда, ищем смысл бытия.

Открывается номер поэтической подборкой Юрия Ряшенцева «Этот жалобный быт и ковид, и опричнина!». В неспокойном, нестабильном и беспрестанно бросающем человеку вызов мире лирический герой находит тишину и покой:

Сентябрьское утро стоит надо мной неподвижно.
Ни веточкой утлой не дрогнет бесплодная вишня.
Не слышно с небес самолёта. И дятла не слышно
в древесной глуши.
Природа даёт тебе редкостный шанс на раздумье.
Доверься же этой не злой, хоть и мрачной колдунье,
свободней дыши!
Твоё размышленье темно и чуть-чуть бесшабашно.
Скажи, тебе думать о смерти — легко или страшно?..

Эти стихи, полные светлого чувства, написаны в традиционной манере. Здесь нет бойких экспериментов, зато есть тишина, покой и размеренные размышления о жизни.

В отрывке из романа «Один человек» Алексея Макушинского дан поток сознания. Герой из сегодняшнего, ковидного дня (как плотно эта тема вошла в творчество многих писателей), смотрит в своё прошлое, вновь становится восемнадцатилетним. В размышлениях-воспоминаниях герой постоянно переносится из настоящего в прошлое, из прошлого в настоящее, порой в пределах одного абзаца и даже одного предложения. Все времена сливаются в одно – вечное.

Этот роман – попытка зафиксировать, систематизировать, навести порядок в бессознательном потоке. Герой часто путает или не может что-то вспомнить точно, поправляет себя. Память не то чтобы подводит, но такова её особенность: со временем что-то стирается, забывается, и уже не вспомнить что и когда и после чего было. Да было ли вообще?

«Если бы я сумел навести хоть какой-то порядок у себя в голове, я был бы наконец, наверное, счастлив. В мастерской художника порядка не может быть, говорил мне Яс, Яков Семеныч, Яков Семенович».

Сюжет воспоминаний крутится вокруг Яса, старшего друга и наставника, человека, который не просто открыл герою новый мир, а расширил границы его внутреннего мира.

Интересна параллель: в наше время закрываются физические границы, человек оказывается взаперти, но у человека по-прежнему остаются его мысли, воображение, воспоминания; метафизические границы наоборот размыкаются. В пространстве памяти границ нет. Точно также нет границ и в искусстве.

«<...> перспектива (провозглашал он наконец) — это значит: художник показывает нам фрагмент зримого, соразмерного человеку мира, заключенный в раму картины; это значит: картина становится окном, через которое мы смотрим в пространство, по знаменитому определению Леона Батиста Альберти, великого итальянского гуманиста (запишите имя в тетрадку).

Поверхность картины становится словно несуществующей; существует лишь мир, увиденный сквозь нее. Конечно, художник не всегда рисует то, что он видит, скорее лишь в исключительных случаях рисует то, что он видит, как это делали, например, да и то не всегда, импрессионисты с их пылкой любовью к пленэру, которая сама по себе стала возможна лишь благодаря — чему? кто знает? <...> В своем «сейчас», но он заставляет нас верить, что он рисует то, что — в своем «сейчас» — видит, заставляет нас — в нашем «сейчас», вот сейчас — видеть то, что он рисует в своем, как если бы мы вместе с ним, его глазами смотрели на открывающийся ему кусок мира».

Мир дан через восприятие искусства. О чём бы ни рассуждал герой – о себе, о первой любви, о настоящем, о людях – он всегда рассуждает через призму искусства. Мир искусства, однажды открытый, пронизывает всю жизнь героя, от юности до сегодняшнего дня.

Это роман об удивительных закромах памяти, о её сложном устройстве, когда что-то исчезает, а какая-то мелочь наоборот вспыхивает, о том, каким человек себя запомнил, о познании себя через искусство, через других людей, о поисках смысла и Смысла. Это бесконечное рассуждение о жизни. Автор предлагает нам удивительную возможность погрузиться в чужое сознание.

Поэтическая подборка Алексея Пурина «Против теченья» тоже переносит нас в прошлое. Яркими штрихами автор рисует изобилие старой империи, её богатство и красоту. Увы, в этот мир больше входа нет. А в новом мире герою, выгнанному из рая, не нравится.

Хотели и Творцу вернуть билеты,
но не нашли ни Кассы, ни Кассира
.

Невозможность вернуться в тот мир сравнивается с «Процессом» Кафки, где герой попадает в фантастический водоворот событий, которые не может контролировать и которые неминуемо ведут к гибели.

Рассказ Сергея Каледина «REALLY?» повествует о творческой молодежи. Они молоды, талантливы, перед ними открыты все дороги, но они ещё только на пороге своего дебюта, они ещё не прославились. Именно славы больше всего жаждет Лиза Карамзина. Только бы не остаться «Бедной Лизой»!

«Ее особенность — внешняя доброжелательность к людям без внимания к их жизни — настораживала. Ей были неважны сами люди, важно было — ее движение среди них. И любила она, в общем-то, только одного человека: Лизу Карамзину с ее отражениями в зеркалах, витринах, окнах, в дверях вагонов метро с надписью «Не прислоняться».»

Но, пожалуй, мало просто жаждать славы, надо ещё и уметь добиться её. Автор показывает нам два подхода к творческой реализации:

«— Ты молодец, долбишь в одно место. Не отвлекаешься. Эрик говорил всегда: два дела одновременно хорошо делать невозможно. А я всегда хваталась за все — все получалось, а в результате?.. Гремят в копилке медяки, а в капитал не складываются. Одна надежда — на роман».

«Really?», вынесенное в заглавие рассказа, выражает смесь удивления и разочарования от того, что цель, к которой так долго идёшь, вдруг проходит мимо тебя. Really – это ощущение сложившейся, но не так сложившейся жизни. Что поделать? Как сложилось, так и сложилось. Главное, не отчаиваться.

Лирико-философская подборка Владимира Гандельсмана «Идёшь двором от улицы Рентгена...» ставит перед читателем вопрос: что связывает человека и мир (бытие)? Замечает ли человек что-то, кроме сиюминутного? Но, если бы замечал, был бы человек самим собой?

что связывает с миром, кроме ранней
тоски по ускользающему? Взгляд
уловит подоплёку, но стараний
усердных не продолжит, милый брат.
Какой у человека был бы странный
характер, боже правый, удели
он должное вниманье подоплёке...
Что связывает с миром? Шум земли.
Но не прямой, но косвенный, далёкий...
Не шум, так свет, но вспыхнувший вдали.

Рассказ «Красный многогранник, или Смерть товарища Кирова» Дмитрия Прокофьева это и авантюрно-юмористический рассказ, и опыт реконструкции исторического события.

Александр Скидан в подборке «на углу марата» экспериментирует с метрической организацией стихов, чтобы чётче обнажить горькую правду. И всё о том же: о человеке, о жизни, о потерях. Например, в стихотворении «встретил мальчика и маму в кафе» память – это нечёткая фотография, на которой самое главное в жизни, мама, оказывается не в фокусе.

Катя Капович представляет рассказ «Моя Перестройка», небольшое, но яркое и жизнеутверждающее повествование о бурных перестроечных временах, когда каждый крутился как мог, а изобретение различных афер было неотъемлемой частью жизни. Так и герои этого рассказа решают заработать на продаже мяса, а для хранения мяса используют морг. Пожалуй, символичен воскресающий в финале баран. Не символ ли это грядущего подъёма человека?

А вот рассказы Марии Бушуевой заставляют усомниться, существует ли в мире справедливость? Рассказ «Велосипед» – зарисовка о медленно разваливающейся семейной жизни, где нет любви и понимания. Рассказ «Мать-одиночка» показывает два типа женщин: стерва, идущая по головам, и праведница, милосердная, живущая в согласии с верой, глубоко корящая себя за проступки. Добрый, совестливый человек сам себя накажет. А вот человеку без совести живётся легко и хорошо. Кем быть и как жить? Автор ставит этот вопрос, но ответ каждый читатель найдёт свой.

В рубрике «Однажды в «Знамени»» Михаил Айзенберг, Ирина Зорина, Лилия Карась-Чичибабина, Майя Кучерская, Владимир Лидский делятся воспоминаниями о журнале «Знамя». Были времена, когда толстые журналы играли огромную роль в жизни народа, и звонок от редактора был чудесным даром судьбы. Интересен путь книги Юрия Карякина «Перемена убеждений». Этот текст тяжело больной писатель диктовал Ирине Зориной. Майя Кучерская рассказывает о выездном семинаре на курсах по творческому письму и о том, как важно молодому писателю окунуться в мир литературы.

В рубрике «архив» опубликованы «Размышления о цензуре и тирании» Дмитрия Савицкого.  На примере истории публикации романа Джойса «Уллис» автор рассуждает о цензуре.

Валерий Семеновский в эссе «Школа театральности» рассказывает о творческих мастерских. Целью этого объединения было «поддерживать тех бесприютных лицедеев, чьим художественным притязаниям, живым и перспективным, не находилось места на казенных сценах». Кроме собственно театральных групп, к мастерской присоединились ещё и поэтическая группа «Альманах». Увы, творческие мастерские просуществовали недолго.

В рубрике «мемуары» опубликованы истории Владимира Скребицкого «За Берлинской стеной» и Людмилы Сергеевой «Загадка ОПХ». Скребицкий рассказывает об опыте работы в ГДР, о людях, разделенных стеной. Людмила Сергеева рассказывает о талантливой переводчице Ольге Петровне Холмской, о её жизни, о художественном методе, о её учениках и о том, как она бескорыстно помогала близким.

В рубрике «сюжет судьбы» Наталья Иванова в статье «Третье рождение «Доктор Живаго» и Леонид Пастернак» рассуждает о том, какие события могли подтолкнуть Пастернака к созданию «Доктора Живаго». Например, Иванова считает, что во многом к написанию романа Пастернака побудила смерть отца, и проводит сравнение жизни Юрия Живаго и Бориса Пастернака.

«Чувство острого сиротства — то, что объединяет пятидесятилетнего автора, начинающего работу над романом, который открывается этими эпизодами, с мальчиком». Во многом «Доктор Живаго» – это попытка договорить не досказанное в споре с отцом.

В рубрике «книга как повод» Антон Азаренков в статье «Выразить реку с ее водой» рассуждает о личности переводчика. У каждого переводчика есть свой стиль, который, например, проявляется и в выборе материала для перевода, который часто созвучен собственному творчеству.

Константин Комаров в обзоре «Энергия преодоленья» разбирает поэтически подборки, недавно опубликованные в толстых журналах. В поле его зрения попадают: Анна Русс, Андрей Фамицкий, Наталья Разувакина, Михаил Яснов.

Наконец, в журнале представлено несколько рецензий на недавно вышедшие книги. Татьяна Веретенова в отзыве «Мимотекущее время» на роман Евгения Водолазкина «Оправдание Острова» отмечает, что по жанру это произведение – отсылка к летописи. Артем Комаров в своем отзыве на «Последний конвой» Алексея Цветкова пишет, что этим произведением автор прощается с последним поколением людей, «по-настоящему талантливых и свободных, не знающих, что такое гаджеты и Интернет». Илья Кочергин рассказывает о романе Олега Ермакова «Либгерик». Этот роман перенесёт читателя в Сибирь к племенам эвенкам. Кирилл Ямщиков рассуждает о романе Ксении Букши «Адвент». И хотя это не самый сильный роман автора, но очень интересна его структура, соединяющая в себе и прозу, и поэзию. Это роман-верлибр. Артем Пудов пишет о книге Александра Чанцева «Ижицы на сюртуке из снов», а Ольга Балла о книге Павла Нерлера «Путем потерь и компенсаций», и мы вновь возвращаемся к рассуждениям о переводах и о взаимосвязи культур. Мария Савельева отмечает созвучность книги «Узелки» Евгения Гришковца периоду пандемии.

Дмитрий Бавильский рассказывает читателю о недавних монографиях. Это книга «Мандельштам, Блок и границы мифопоэтического символизма» С. Голдберга. В первую очередь Бавильский подчеркивает, как автор разбирает каждую строфу и «расшифровывает подспудные сюжеты отдельных стихотворений, складывающихся в циклы, а после — в книги». Вторая работа, попавшая под прицел Бавильского, это «Каникулы Каина: Поэтика промежутка в берлинских стихах В.Ф. Ходасевича» Я. Ананко. И, наконец, Бавильский рассказывает о книге С. Туромы «Бродский за границей: империя, туризм, ностальгия».


ЧИТАТЬ ЖУРНАЛ


Pechorin.net приглашает редакции обозреваемых журналов и героев обзоров (авторов стихов, прозы, публицистики) к дискуссии. Если вы хотите поблагодарить критиков, вступить в спор или иным способом прокомментировать обзор, присылайте свои письма нам на почту: info@pechorin.net, и мы дополним обзоры.

Хотите стать автором обзоров проекта «Русский академический журнал»? Предложите проекту сотрудничество, прислав биографию и ссылки на свои статьи на почту: info@pechorin.net.


 

Леднева Дарья

Прозаик. Живёт в Москве. Пишет мистику, сказочную фантастику и лирическую прозу. Изучает русскую литературу XX века в аспирантуре литературного института им. А. М. Горького.