"

Об издании:

Литературно-художественный и публицистический журнал «Урал» издается в Екатеринбурге с 1958 года. Выходит 12 раз в год. Тираж 1500 экз. На страницах «Урала» печатались классики уральской литературы – Николай Никонов, Андрей Ромашов, Алексей Решетов, Борис Рыжий – и классики литературы мировой – Джон Фаулз, Франц Кафка, Владимир Набоков, Агата Кристи. В «Урале» публиковались ведущие современные прозаики, поэты и драматурги, среди них Владимир Маканин, Ольга Славникова, Александр Иличевский, Александр Кушнер, Майя Никулина, Николай Коляда, Василий Сигарев и многие другие.

Редакция:

Олег Анатольевич Богаев — главный редактор, Сергей Беляков — зам. главного редактора по творческим вопросам, Надежда Колтышева — зам. главного редактора по вопросам развития, Константин Богомолов — ответственный секретарь, Андрей Ильенков — зав. отделом прозы, Юрий Казарин — зав. отделом поэзии, Валерий Исхаков — литературный сотрудник, Александр Зернов — литературный сотрудник, Татьяна Сергеенко — корректор, Юлия Кокошко — корректор, Наталья Бушуева — бухгалтер, Альберт Сайфулин — оформление обложки, редакционная коллегия: О. Богаев, С. Беляков, Н. Колтышева, К. Богомолов, А. Ильенков Редакционный совет: Д. Бавильский, Л. Быков, А. Иличевский, Е. Касимов, М. Липовецкий, В. Лукьянин, М. Никулина, А. Расторгуев.

Обзор номера:

Тихая заводь и водное шоу

(о журнале «Урал» № 4, 2021)

Апрельский «Урал» — это тихая заводь, из которой нет-нет, да и выныривает кто-то — изящный, ловкий и красивый. За ним — другой, третий, пятый, десятый. И по прочтении номера создаётся ощущение, что ты сходил на удивительное водное шоу (в хорошем смысле!).

Первым делает поэтическое сальто Андрей Коровин. Чтобы продемонстрировать всю его искромётность, я разберу одно стихотворение из подборки. Оно начинается так:

ты — Бог
всё остальное — облако
земля и небо и вода
снега растроганного облика
деревьев чёрная орда

Остановитесь. Перечитайте ещё раз. Ну и ещё разочек. Теперь слышите? Это бесконечное обволакивающе «о»! Такой ассонанс заставляет читать стихотворение на «северный», дремучий, «клюевский» манер. Здесь нет ни намёка на лёгкость и «крылышкание», как у Пушкина, например, который писал «Ты, Моцарт, бог, и сам того не знаешь». Нет, здесь всё очень серьёзно! Но Коровин — дионисиец: карнавальная и праздничная культура проскакивает во всех его текстах, написанных за последние годы. И тут проступает — солнце средь облаков (и это не метафора, это по стихотворению!) — женщина! И начинается совсем другая интонация:

а солнце голое как женщина
от счастья светится с утра
оно — любовница блаженщица
девчонка с нашего двора

На смену ассонансу приходит аллитерация на шипящие. Можно увидеть, как в обозначенной ранее заводи началось движение: это на поверхность воды выскочили разнокалиберные букашки и устроили представление. И вослед за ними уже меняется не только интонация, но и язык:

а тени падают вангоговски
и пробуждают аппетит
а ты глядишь в окно растрогански
и видишь — женщина летит

А с женщиной летит и вдохновлённый поэт.

Следующий, кто выныривает на поверхность, — Иван Плотников. Его подборка — птичий грай среди травяных и цветочных полян. Вроде бы язык, тематика, метафорические ряды — всё-всё-всё указывает на то, что мы уже читали нечто подобное и в «Урале», в «толстяках», и вообще. Но всё же поэт находит какую-то свою оптику, в которой предметы из разных дискурсов не просто задействованы, а ещё и оживают, чтобы быть и развиваться.

Стрелки часов образуют птицу,
между хвостом и крылом
вечернее солнце,

клюв торопится выбрать мгновение
в желтеющих листьях,

пока птица не превратилась
в закрытый цветок.

Часы компонуются с птицей. И если в первой строфе всё терпимо и понятно, то дальше начинается волшебство. На наших глазах происходит превращение: абстракция наделяется клювом; где клюв, там и голос, речь, пение; где пение, там и жизнь; но это жизнь кратковременна, ибо скоро одна абстракция, к которой мы только привыкли, перетечёт в другую. Птица станет цветком. Это тоже удивительно! Это тоже чудо! Однако мы понимаем, что голос пропадёт... Пропадёт, чтобы на следующий день вновь воскреснуть. Такой философский этюд получается.

Разгоняет волну Евгений Каминский с рассказом «Ребро жестокости». Молодой человек отправляется в полугодовое морское плавание, где становится свидетелем и активным участником... «десятибалльного шторма в Балтийском море, когда блевали с палубы на волну или прямо под себя все, от матросов и мотористов до штурманов и механиков». Естественно, рассказ не только об этом. Этот десятибалльный шторм — не только про природу, но и про биографию главного героя. Плавание по всему миру сопровождается флешбеками и всплесками «настоящей реальности» (то есть не воспоминаниями о жизни, смерти и преодолении морской болезни, а тем моментом, когда происходит рассказ о них).

Отдельное представление — «Рай наизнанку» Александра Зернова. Критик разбирает наделавший шума «Тюремный дневник» Марии Бутиной. Напомню, эта девушка провела какое-то время в американской тюрьме как русская шпионка, а в этой книге рассказала обо всём. И вот, в «Урале», она нашла своего достойного читателя. Зернов начитан и хорошо представляет себе, что такое тюрьма — русская, на постсоветском пространстве или какая другая. Для него «Тюремный дневник» — не новость и не откровение, а ещё один материал, который можно сравнить с предыдущими. И он подробнейшим образом разбирает книгу, показывая, где Бутина умалчивает о чём-то, где категорически не права и придумывает, а где просто завирается. Что ни говори, а чтение крайне полезное.

Ещё один похожий номер — «Предместья текста» Олега Кудрина. Это разбор текстов из короткого списка последнего сезона — премии «Большая книга». Проза Кибирова, Иличевского, Идиатуллина и других писателей становится плацдармом, на котором устраивает головокружительные акробатические номера критик. Судите сами, как хлёстко и как точно:

«В «Генерале...» Кибирова всё так же просто, и можно согласиться с тем, что «в сжатом изложении роман напоминает мелодраму с телеканала «Россия-1»»

«Да, начав когда-то увлекательную игру с читателем в любовный роман, в приключенческий, в авантюрно-исторический, Рубина заигралась до того, что диалог с массовой культурой превращается у нее в монолог масскульта с изредка встречающимися элементами чего-то живого, настоящего».

«За вежливой обложкой и негромкой речью скрывается эпатажность, может быть, наибольшая в данном списке. В условиях, когда слово «либерал» в официальных каналах общения является ругательством, автор говорит о своих либеральных взглядах максимально бескомпромиссно, избегая популярной среди ее единомышленников стратегии «я над схваткой». Все громко и четко, без единого «но...», «однако...», «с другой стороны...». Если угодно, роман Громовой — это такой интеллигентский панк без единого мата. Но эвфемизмы при его обсуждении изобретать все равно приходится».

На смену Олегу Кудрину выходит Сергей Боровиков — бывший главный редактор журнала «Волга», человек интеллигентный, читающий и думающий. Он выступает в уже привычном «русском жанре», то есть в «заметках на полях» и «записках на манжетах». Все записи касаются в широком смысле истории русской литературы: вот Леонов и Катаев, которые сегодня перекликаются с авторами их биографий — Прилепиным и Шаргуновым; вот приметы и предметы оттепели; а вот рассуждения о сельской жизни, в которую погружён писатель.

Когда над водою прошли все представления, настаёт момент для того, чтобы вытянуть шею и всмотреться в облачную высь. Там Анастасия Волкова устроила небольшой концерт — то ли в духе Евгения Гришковца с его моноспектаклями, то ли в пандан коллективной Верочке Полозковой с её поэтическими откровениями:

«Однажды я пошла на ярмарку и купила маленький крест величиной с весь свет. Разглядеть его было невозможно, но я все равно его купила за 15 рублей 12 копеек. Я нечаянно вдохнула его, когда смотрела на белую сойку, которая точно знала языки всех деревьев на свете. Крест врезался в мой мозг и навсегда там остался.

Я боюсь идти к доктору и доставать его».

Пока не опустили голову, не упустите момент: Валерий Котеленец выступает с подборкой рассказов под общим названием «Ваятель облаков». Это классические, даже классицистские рассказы, где вечные темы, вечные проблемы, вечные герои перебирают психологические струны: беспутный отец и погибший сын, уставшая и раздражённая мать и мечтатель сын. Как решить эти конфликты? Вроде бы ясно, всё закончится если не трагически, то печально, но Котеленец до последнего пытается найти лучший исход.

Возвращает на землю текучая и журчащая проза Николая Волженцева. Это воспоминания о деревне, о проводах брата в армию, о той далёкой и иной жизни. Лаконичные предложения (порою просто назывные), наполненные ностальгией, тоской и русским словом во всей его красе:

«Молодёжь в горнице — отдельно своей группкой тычется-клеится. Одноклассники, одноклассницы брата.

Когда провожается парень в армию, на прощальном вечере обязательно присутствует его девушка. Эх, своя-то не дождалась. Пока он учился, вышла замуж и уехала в Германию.

Так на своих проводах и сидит Володенька меж двух своих одноклассниц. То одна, то другая обратится к нему: «Ты будешь, Володя, встречаться со мной?». Отмалчивается брат.

...В шутку ль, прибаутку, худо ль, бедно — набирается-собирается на гулянье ни много ни мало да под полусотню гостей!»

Когда вернулись в водное пространство, можно обратить внимание на Василия Ширяева, который вольным стилем плавает вокруг трёх понятий — «Буквы, конспект и репетитор». И как всегда у Ширяева — легко, непринуждённо, где-то остро и критически, но при этом весело.

Наконец, дело доходит до традиционной рубрики «Слово и культура». В этом номере редакция поговорила с двумя поэтами — Андреем Коровиным и Лерой Манович. И получился небольшой баттл. Рассуждая о предназначении поэта, они выдали, как ни странно, два восприятия — романтическое и натуралистическое. Но какое суждение какому поэту принадлежит, говорить не буду. Попробуйте угадать сами:

«Все эти красивые слова оставьте вымершему виду «романтические барышни» и филологам-культурологам, которые ещё много чего подобного насочиняют. Поэзия — это работа по личному самопознанию и самопознанию мира».

«Предназначение поэта состоит в том, чтобы помочь человеку вырваться из кошмара бытия, быта, если хотите, чтобы попасть в кошмар самого себя. А потом преодолеть и самого себя, умереть, победить и воскреснуть. Но удалось это пока только одному парню, который, кстати, говорил верлибром (или я брежу?)».

А закончить чтение апрельской уральской заводи можно подборкой стихотворений Евгения Дьяконова. После акробатики и балета над водной стихией последнее па должно быть отрезвляющим. Поэтому нырнём за поэтом и растворимся в слове:

Нырнёшь с вокзала прямо в темень,
И, чтоб не думал ни о ком,
Звезда тебя ударит в темя,
Да так, что в горле вечный ком
Сорвётся камушком разлуки,

Когда он стукнется о дно,
Тебя взволнует лишь одно —

О, как созвучны эти звуки!


ЧИТАТЬ ЖУРНАЛ


Pechorin.net приглашает редакции обозреваемых журналов и героев обзоров (авторов стихов, прозы, публицистики) к дискуссии. Если вы хотите поблагодарить критиков, вступить в спор или иным способом прокомментировать обзор, присылайте свои письма нам на почту: info@pechorin.net, и мы дополним обзоры.

Хотите стать автором обзоров проекта «Русский академический журнал»? Предложите проекту сотрудничество, прислав биографию и ссылки на свои статьи на почту: info@pechorin.net.


 

Демидов Олег

Поэт, критик, литературовед. Куратор литературной мастерской Захара Прилепина. Работает преподавателем словесности в Лицее НИУ ВШЭ. Окончил филологический факультет МГПИ (2011) и магистратуру по современной литературе МГПУ (2019). Победитель V фестиваля университетской поэзии (2012). Дипломант премии им. Н.В. Гоголя (2019). Составитель нескольких книг и собраний сочинений Анатолия Мариенгофа и Ивана Грузинова. Автор трёх поэтических сборников – «Белендрясы» (2013), «Акафисты» (2018) и «Странствия» (2021), а также двух биографий – «Анатолий Мариенгоф: Первый денди Страны Советов» (2019) и «Леонид Губанов: Нормальный, как яблоко» (2021). Печатался в журналах «Homo Legens», «Звезда», «Волга», «Октябрь», «Новый мир», «Нижний Новгород», «Сибирские огни», в «Учительской газете», а также на порталах «Свободная пресса», «Перемены», «Сетевая словесность», «Rara Avis: открытая критика», «Лиterraтура» и «Textura».