"
Богословский Роман 23.03.2021 мин. чтения
В состоянии тяжкой дрёмы

 Интервью с Романом Сенчиным (беседовал Роман Богословский)


«Несколько лет назад Роман Сенчин писал об одном из моих романов: «...и хотя на страницах книги мы почти не найдем примет времени (кроме, пожалуй, цен на водку), но дух его передан удивительно точно». И эта, условно говоря, примета наилучшим образом высвечивает самого Сенчина. Только границы раздвинуты гораздо шире прозы. Удивительная точность в следовании самому себе – вот с таких, почти адвайтистских небес и разглядывает нас всех мой тезка. Что ж, попробую подойти к Сенчину на шажок поближе», - Роман Богословский об интервью с Романом Сенчиным.


Роман, вопрос крайне меня волнующий на что живет современный писатель, который кроме писательства ничем больше не занимается? Он живет или выживает?

– Я пишу рецензии, обзоры, колонки, сотрудничаю в одной онлайн-школе в качестве рецензента. В итоге в месяц получается сумма, примерно сопоставимая скромной зарплате. На еду и редкие излишества хватает. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Я постарался задать вопрос отвлеченно, но ты все понял и рассказал конкретно о себе. Отлично. Рома, все чаще тебя называют современным классиком. Как ты к этому относишься, как реагируешь?

– По-моему, это говорят с долей иронии. По крайней мере, всерьез это не воспринимаю. Хотя в душе – тайно – считаю себя лучшим писателем. Иначе и пробовать писать не стоит. А серьезно: счастлив, что у меня есть горстка моих читателей. Этим могут похвастаться далеко не все пишущие.

Раскрой, пожалуйста, «тайну работоспособности Сенчина». Как удается так много писать? Какие ресурсы ты для этого используешь, чем мотивируешь себя?

– Да где я много пишу? Новые книги получаются далеко не каждый год. Рад, что меня довольно много переиздают. Это, наверное, и создает иллюзию плодовитости. Ну и к тому же у меня нет автомобиля, нет дачи. Что еще делать, как не писать, тем более, если жизнь подкидывает сюжеты.

Иллюзия плодовитости прекрасно. Готовое название для нового романа. В литературных кругах ты имеешь репутацию мрачного, угрюмого и депрессивного человека. Люди путают твой образ, твоих персонажей, с тобой человеком? Или дело в другом?

– Ну, я не очень общительный, бывало, дрался. Выпиваю. Случается, говорю не очень приятные вещи. Герои тоже частенько такие получаются. Весельчаков и бодрячков и без меня и моих повестей-рассказов хватает. Поэтому особо не парюсь по поводу своей репутации.

В то время, когда я пишу тебе вопросы, на сайте «Нацбеста» уже 10 рецензий на сборник «Петля». Ты их читаешь? Какие общие выводы по ним уже удалось сделать?

– Да, я читаю рецензии. Есть хоть и нелицеприятные, но умные. Вообще «нацбестовцы» – молодцы, что заставляют членов жюри писать рецензии. В наше время, когда критика находится в состоянии тяжкой дрёмы, это – очень полезное дело.

На фото: Роман Сенчин

Анна Матвеева рассматривает твою прозу до романа «Петля» вот через какую оптику: «Ключевые понятия его прозы ностальгия, любовь к малой родине, презренный быт, одиночество, паралич воли, мужской кризис, сочувствие к страдающим...». Ты с этим согласен? Это действительно были для тебя «ключевые понятия»?

– Я не анализирую мною написанное. Пусть это делают другие, а мне интереснее анализировать чужие тексты и наблюдать, как меняются или не меняются те писатели, которых читаю продолжительное время. Но, наверное, Анна Матвеева права – эти темы действительно часто у меня возникают. И заставлять себя меняться не хочу и боюсь. Впрочем, согласен с теми, кто увидел в сборнике «Петля» новые оттенки. Вошедшие в книгу вещи написаны в новом для меня городе, в новой атмосфере. Конечно, должно было возникнуть нечто новое и в моих повестях и рассказах.

Вот да, точно. И если Матвеева пишет, что в «Петле» ты изменился, то Алексей Колобродов говорит о том, что ничего особенно не поменялось: «Собственно, треть сборника и составляют рассказы, сделанные в традиционной для Романа Валерьевича манере и координатах географической и человеческой периферии, с героями-«сенчинцами»...». Если бы ты сам писал рецензию на свою книжку, что сказал бы о ней? Нечто среднее между двумя этими мнениями?

– У Матвеевой такая оценка, у Колобродова – другая, и это хорошо. О том, чтобы писать рецензию на свою книгу, даже думать страшно. Вообще, считаю, автору не стоит зацикливаться на том, что уже им написано и опубликовано. Иногда начинают объяснять, есть те, кто взахлеб пересказывает содержание своих книг, обстоятельства написания. Я не из таких. Я перечитал «Петлю», когда она из рукописи превратилась в бумажную книгу. Увидел, что по большому счету это очередная моя неудача. Поэтому сел писать новую книгу. Надеюсь, что сейчас пишу повесть, которая, если будет дописана и опубликована, изменит мир.

И я тебе этого искренне желаю. Рома, давай немного в музыку сместимся. Группы «Гаражная мелодика» и «Свободные радикалы» что сейчас с ними? Ты участвуешь в работе этих проектов хотя бы время от времени? Что вообще у тебя сейчас в музыкальном плане?

– «Гаражная мелодика» – это группа, которая существует в Сибири. Когда я там бываю и складываются обстоятельства, мы собираемся и записываем альбом. Последний вышел в 2018 году, называется «Не умру молодым». «Свободные радикалы» – это группа изначально екатеринбургская, а теперь скорее московская, так как запись второго и третьего альбомов проходила в Москве, хотя музыканты родом с Урала. Недавно вышел миниальбом «Свободных радикалов» под названием «Всем игнорам назло». Там всего пять песен, но каждая, по-моему, отличная, обязательная к прослушиванию. Была еще петербургско-московская группа «Плохая примета», существовавшая в 2003–2010 годах и оставившая наследие в виде четырех студийных и двух концертных альбомов... Себя музыкантом я не считаю, не умею играть ни на одном инструменте. Пишу тексты, когда приходит вдохновение, потом жду момента, когда созреет ситуация для их превращения в песни. Хорошо, что есть люди, которым моя эстетика не кажется дикой и неприемлемой.

Рома, я уже не помню, кто, но кто-то из критиков сравнивал нас с тобой в части постоянного присутствия рок-музыки в произведениях. Мне это у тебя очень нравится, ты сам знаешь. Интересно спросить: я никогда не встречал у тебя на страницах ничего о Юрии Хое, о «Секторе газа». Я сейчас пристально изучаю эту тему. И вопрос что можешь сказать про их музыку?

– Я иногда слушаю две песни «Сектора газа». Где про тридцать лет и про разговор лирического героя со стаканом водки. Остальные песни забылись, а вспоминать не хочется. И про группу с ее лидером мне сказать, в общем-то, нечего. Хотя это, конечно, феномен. Как и группа «Любэ» времен первого альбома. Памятник Юрию Хою в Воронеже или каком-то другом месте нужен – он, конечно, незаурядная личность. И время показывает, что созданная им группа – культовая. Есть общность людей, которая живет песнями «Сектора газа». И моя жизнь без этих вот двух песен, дебильноватых, но трогательных иногда до слез, была бы беднее.

На фото: Роман Сенчин

Интересно, спасибо. Теперь вопрос об Аркадии Северном. Ты любил его творчество и до рассказа «Аркаша» или написал рассказ и это стало точкой отсчета твоего погружения в творчество Северного? Согласись, это совсем не типичный персонаж для любителя «Гражданской обороны»... Как он пришел в твою жизнь?

– Аркадия Северного стал много слушать лет с сорока примерно. Не с нуля – его песни возникали и в моем детстве, и позже... Но потом что-то заставило ставить его записи довольно часто. И судьба заинтересовала. Я даже подавал заявку на восьмисерийный сериал. Там было место и Бродскому, и Горбовскому, и Рубцову, и Высоцкому, и Майку Науменко, и хоккеисту Фетисову... Голос Аркадия Северного уникальный. И хоть часто он пел явно с листа, откровенно пьяным, но осталось и прекрасно исполненное... А рассказ «Аркаша» я написал в тот момент, когда лишился семьи, привычного крова, а новая семья и новый кров только мерцали впереди. Ну и написался такой герой – маргинал в прямом смысле слова, который предсказывает молодым музыкантам их судьбу. Незавидную, на самом-то деле. Разговор Аркадия Северного с Майком Науменко, Виктором Цоем и Андреем Пановым – это, конечно, моя фантазия, но теоретически он мог быть. А насчет того, что человек, слушающий «Гражданскую оборону», не может слушать Аркадия Северного – не согласен. Егор Летов в одной из своих ипостасей занимался тем же, чем и Аркадий Северный – пел чужие песни в проекте «Коммунизм».

Так я не говорю, что не может. Просто это несколько нетипично, вот и все. Ром, помнишь ли ты такую группу «Эшелон»? И нашего общего знакомого Диму Черного. Вопрос: может ли музыка прислуживать политическим идеям? То есть, нормально ли, когда кто-то сколачивает группу только для того, чтобы провозглашать какие бы то ни было лозунги под гитарные риффы?

– Песен группы «Эшелон» почти не слышал. Но часто группы и сколачиваются для того, чтобы провозглашать идеи, в том числе и политические. Я это приветствую.

Роман, я довольно часто читаю твой «Фейсбук». И начинаю замечать, что комментарии к политической жизни страны из твоего контента постепенно уходят. Ты окончательно порвал с политикой?

– После 2014 года все мы оказались в очень сложной ситуации. Присоединением Крыма Путин повязал нас, сделал подельниками. Поэтому сейчас быть активным оппозиционером как-то странно, что ли. Тем более левой оппозиции у нас нет. Ни коммунистов, ни социал-демократов, не говоря про анархистов. Всё это испарилось. Путин вывернул повестку так, что ты или за Путина и тем самым за Россию, или против Путина и значит против России. Ситуация драматичная. Отчасти эту драму я попытался показать в повести «Петля».

И последний вопрос. Недавно написал Михаилу Елизарову. Выяснилось, что он полностью отказался от интервью для СМИ. Вопрос: не кажется ли тебе это странным, особенно во времена, когда к писателям и так ничтожный интерес в обществе?

– Ну, в общем-то, Елизаров прав. Писатель должен писать книжки, а не раздавать интервью, не бабачить в телевизоре. В книжках должно быть всё, что он не сказал в интервью, по телику. И соцсети писателю вредны – многие превратились из писателей в блогеров. В общем, в идеале нужно только писать книги, зато такие, чтобы там было очень много. Но все мы, кроме Михаила Елизарова и Виктора Пелевина (если он существует, конечно), слабы. Любим поговорить на диктофон или камеру.

#интервью
Автор статьи:
Богословский Роман. Российский писатель и журналист, член Союза российских писателей. В разные годы был номинатором и членом большого жюри литературной премии «Национальный бестселлер». Входит в оргкомитет «Общероссийской литературной премии имени А. И. Левитова».
комментариев
Вам также может быть интересно
  • «Лебедя, рака и щуку исторических противоречий России может примирить только мюзикл». Интервью с Дмитрием Беловым

  • «Насъ много». Интервью с Николаем Кузнецовым о том, кто сегодня пишет в дореформенной орфографии

  • «После нас, первых, никто не Гагарин». Интервью с Николаем Фёдоровичем Ивановым, русским писателем и публицистом, председателем правления СПР

  • «Главное – не цель, а то, что случается по пути к ней...» Интервью с Галиной Полиди

  • Мир – творение в жанре трагедии. Михаил Эпштейн отвечает на вопросы Ольги Бугославской

  • Борис Кутенков о Кирилле Ковальджи, опыте культуртрегерства и об идеальном семинаре

Хотите стать автором Литературного проекта «Pechorin.Net»?
Тогда ознакомьтесь с нашими рубриками или предложите свою, и, возможно, скоро ваша статья появится на портале. Тексты принимаются по адресу: info@pechorin.net. Предварительно необходимо согласовать тему статьи по почте.

Хочу быть в курсе последних интересных новостей и событий!

Подписываясь на рассылку, вы даете свое согласие на обработку персональных данных, согласно политике конфиденциальности.