Михайлов Игорь 30.05.2020 6 мин. чтения

Елабуга Марины Цветаевой.

Как вода на речной отмели песок перекатывает, так и гласные все тут беглые: «а» убежала, «е» прибежала, Алабуга – Елабуга...

Алабуга, будто пуп земли. Непонятно, правда, чей, из какого века выскользнувшая, будто рыба  - из ячеек суетливого времени.

Алабуга по-татарски – окунь. Ну, или осетр величиной с Камаз, которого выловили из Камы в начале ХХ века рыбаки.

Древность седая, булгарская, всплывающее со дна домонгольского периода  древнее становище – Чертово городище – с таинственной Башней и  каменными останками то ли ворот, то ли стены.

Небо развернуло над Чертовым городищем синий шатер.

Башня, похожая то ли на кубышку на черный день, то ли на космический корабль из прошлого, стоит на семи ветрах на перекрестке двух рек, Камы и Тоймы. Внизу -  Кама, наверху - Елабуга, Алабуга.

Кому как нравится.

А рядом, как водится,  – ресторан!

Чтобы не промахнуть мимо, чтобы уже наверняка. Но не навсегда, как Марина Цветаева.

18 августа она шагнула с пристани в бессмертие.

Везде, где бы ни была Цветаева, музеи. Но только здесь он – особенный. На крови? Но Елабуга в этом не виновата.

Жизнь загнала Цветаеву в угол дома Бродельщиковых на улице Ворошилова (теперь Малая Покровская) еще задолго до того, как она переступила порог этого дома.

Этим городом вполне мог бы быть соседний Чистополь, куда в надежде  устроиться  посудомойкой в Союз писателей она и поехала в начале. Но затем вернулась на пароходе «Чувашская республика», словно обернулась на всю недолгую прожитую жизнь и свела с нею счеты.

Так случилось...

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли...

В Доме-музее Марины Цветаевой, напротив утлого проема, отделяющего хозяйскую половину от угла Марины, где - низенький, словно прибитый горем диван, сундук и степенный комод, а на окошке скучает фикус, экскурсовод, напоминающий силуэтом Цветаеву, грудным, дрожащим от слез голосом прочтет ее последние стихи:

Пора гасить фонарь...

А еще -  вот эти предсмертные строки, под той или уже не той балкой, где торчал большой кузнечный гвоздь для хозяйственных нужд. Серая русская беспробудность, безнадега – до дрожи, слезы скачут по щекам, как река по отмели:

...леденеет душа... комок давит горло... «Мурлыга! Прости меня. Но дальше было бы хуже. Я тяжело-больна, это – уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але – если увидишь – что любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик...

Теперь этот «елабужский гвоздь» рифмуется с евангельским. «Елабужский гвоздь» с инвентарным музейным номером!

Тот самый гвоздь усилиями сумасшедших  поклонников, которые после смерти устремились в паломничество в Елабугу со всех концов света, сразу же стал сакральным, жертвенным.

В чьих он теперь руках и где «тот самый», - теперь сам черт не разберет. Говорят, что был передан Ариадне Эфрон, ну, а предприимчивые хозяева сделали неплохой профит на гвоздях.

Так было, так будет.

Но Елабуга в том не виновна...

На двери в гостиную дверная ручка словно выворочена или выломана. Это какой же силой надо обладать? Разве что - равновеликой той решимости, Марининой, чтобы свести счеты, «погасить фонарь» в тот момент, когда хозяева пожарили свежевыловленную из Камы рыбу...

Рыба – Алабуга...

Самое начало войны, муж и дочь под арестом и неизвестно, живы ли, работы - никакой. Пастернак отговаривает ехать, но не помогает, Асеев обнадеживает...

Это хорошо сейчас рассуждать нам, благополучным и сытым, приходящим к ней в пору бабьего лета, когда вечную мерзлоту комнаты, угла сквозь сени пытается растопить светлый луч осеннего тепла и – не может. А она сошла на берег без надежды и увидела не свет, а балку.

Сквозь открытую настежь дверь прорывается жизнь с того света  на этот, тесный и душный, и беспрерывно весной и осенью беременная кошка, словно утверждающая обратное всей музейной драме, греется в лучах заходящего солнца.

Похоронили Марину на Петропавловском кладбище, но и тут ее могилка, словно она и не умирала вовсе, затерялась. Есть камень с оградкой, табличка, но, на самом деле, никто точно не знает, где покоятся Маринины косточки.

Анастасия Ивановна Цветаева, будучи в Елабуге в 1960 году, установила крест с надписью: «В этой стороне кладбища похоронена Марина Ивановна Цветаева».

В Елабуге никто не умирает. Все живут долго и счастливо. И даже маленький Ленин на большом постаменте напоминает о кощеевой смерти на кончике иглы: на табличке только дата рождения - 1870!

А к гранитной плите, на мемориал приходит кошка, будто свободолюбивая душа Марины. Она ведь любила кошек...

Ночью белые гвоздики на этом месте тлеют потухшими углями, маленькие гвоздики, крестики и нолики...

В Елабуге свет просеивает, словно умывает лучами каждый домик, каждую улочку. И потому старый город - лубочный, открыточный, томный, мещанский.

Напротив Дома Марины мужичок в кепке и тапках лузгает «семочки», с интересом посетителя зоопарка разглядывая толпу туристов. В его глазах – покой и воля, как у человека, слабо себе представляющего, кто в этом доме жил и умер. Блаженны нищие духом...

Туристический ручеек плавно перетекает из Дома-музея Цветаевой в «Портомойню», затем, минуя бравурный памятник с дорический колоннадой на площади Цветаевой, - в ресторан «Серебряный век».

Но все это не то. Маленькая, теплая, уютная, бедная Елабуга, где, как в деревнях, старики  сиротливо сидят на приступочках в рядок возле магазинов, – другой город, другое время, иной миф.

Старая Елабуга, съежившаяся, словно от ветра. Игрушечная, махонькая...

На Покровской – белоглавый Покровский собор, купола которого видны из Марининого дома. Видны, но не утешили.

Правда, Марину отпели в нем уже задним числом, как мученицу режима. Но от этого - какое-то неудобство во всей этой истории, как будто можно судить время. Или судить Пилата – за оскорбление чувств верующих...

Алабуга, Елабуга, последняя пристань русской поэзии...

* В качестве иллюстрации к публикации использована картина Александра Выгалова «Безмерность. Марина Цветаева». 2008 г.

#блог #писатель
Автор статьи:
Михайлов Игорь. Родился в 1963 году в Ленинграде. С 1979 переехал на ПМЖ в город Жуковский. С 1982 по 1984 служил в ГСВГ (группа советских войск в Германии). В 1989 закончил филфак МГПИ имени Ленина. Работал сторожем, дворником, социальным работником, грузчиком, журналистом в местной газете «Современник». Потом - в подмосковной газете «Домашнее чтение». Год - в «Московской правде». С 2004 по 2008 гг. - в журнале «Литературная учеба». С 2008 по 2019 гг. - зам.главного редактора журнала «Юность», зав.отделом Проза. Лауреат премии журнала «Литературная учеба» в номинации «Проза» за 2002 год. Лауреат премии Валентина Катаева в номинации «Проза» за 2006 год. Публикации. Газеты: «Комсомольская правда», «Общая газета», «Алфавит», «Московская правда», «Книжное обозрение», «Независимая», «Русская Америка»; журналы «Дон», «Москва», «Нева», «Литературная учеба», «Новый журнал», «Юность».
комментариев

Войдите или зарегистрируйтесь , чтобы оставлять комментарии.

Вам также может быть интересно
  • Есть только то, что есть... О романе Г. Яхиной «Зулейха открывает глаза»

  • «Равельштейн» Сола Беллоу. Последний роман писателя - выполненное обещание другу

  • «Картинные девушки. Музы и художники. От Рафаэля до Пикассо»

Хотите стать автором Литературного проекта «Pechorin.Net»?
Тогда ознакомьтесь с нашими рубриками или предложите свою, и, возможно, скоро ваша статья появится на портале. Тексты принимаются по адресу: [email protected]. Предварительно необходимо согласовать тему статьи по почте.

Хочу быть в курсе последних интересных новостей и событий!

Подписываясь на рассылку, вы даете свое согласие на обработку персональных данных, согласно политике конфиденциальности.