Магия пришла за тобой

Вы проехали остановку и теперь с недоумением озираетесь по сторонам. Рассеянно запускаете руку в карман. Там не песок песчаного мага, но карта на телефоне. Именно такую шутку с вами провернет роман Артура Карнеллина «Последний маг полуночи», стирая грань между реальностью и миром фэнтези, как будто магия и вправду существует — как минимум магия слова.

Артур Карнеллин вполне может оказаться на одной полке с Робертом Джорданом, Робин Хобб и Кэтрин Эддисон, являясь преемником лучших традиций фэнтези. «Последний маг полуночи» напоминает нам о том, зачем вообще читать книги данного жанра. Наверное, лучше всего об этом сказал Джордж Мартин: «По-моему, мы читаем фэнтези, чтобы вернуть утраченные краски, ощутить вкус пряностей и услышать песню сирен. Есть нечто древнее и истинное в фэнтези, затрагивающее глубокие струны в наших душах». И вместе с главным героем книги мы отправляемся в путешествие, учимся магии и сражаемся. И не идем спать вовремя, чтобы прочитать еще страницу, еще главу, совершить эскапистский нырок в мир магов.

Марку исполнилось восемнадцать. Против воли отца он хочет поступить в университет по своему выбору, даже если придется уехать из Южно-Сахалинска. Однако все меняется, когда в его жизни появляется магия («Ты волшебник, Гарри»). Магия подобна танцу Шивы — она созидает, но она же и разрушает. Магия забирает близких Марка, даруя могущество, ведь он маг полуночи — такие встречаются очень редко и обладают большой силой.

Как и советуют учебники по литературному мастерству, писатель начинает с интриги: мать Марка откуда-то знает, что погибнет при родах, а вот читатель пока не знает ничего. Этот прием работает, рождая интерес, хотя начало книги трудно назвать динамичным: роман открывает сцена вязания. Неспешному повествованию способствуют громоздкие конструкции: «Приятная прохлада из открытого окна мурашками пробегала по ногам девушки, сидевшей в кресле-качалке». Причастия, случайная аллитерация и сложный визуальный образ тормозят чтение. Пока не очень понятно, что перед нами по-настоящему интересная книга: идиллическую картину, тронутую червоточиной тревоги, нарушают несколько натянутые, будто из ситкома, диалоги: «Дорогая, я дома». Не вполне естественными выглядят врачи и медсестры, которые бросаются к рожающей Марине, как в сериалах про скорую помощь. На замедление работают и повторы: «Так, дорогая, осторожно встаем, — спокойно проговорил Сергей, помогая жене встать», — атрибуция дублирует содержание реплик. Повторяются детали: «серо-зеленый комбинезон — под цвет ее глаз», «серо-зеленый цвет, вточь как ее глаза».

В третьей главе сюжет сдвигается с места: Марк обнаруживает в своем доме погром. Это опасная ситуация, когда сердце главного героя (и читателя) начинает биться быстрее. Однако Артур Карнеллин не спешит, подробно описывая интерьер. «На стенах виднелись вмятины и трещины, будто здесь кто-то дрался. Явно что-то случилось», — обилие деталей уже позволило читателю увидеть картину происшествия и, возможно, делать выводы в конце отрезка речи автору необязательно. Кроме того, в момент повышенного напряжения читатели обычно проявляют нетерпение, игнорируя детали.

Маги пришли за Марком. И, если проводить параллель с мальчиком, который выжил, они вовсе не похожи на доброго Хагрида, а Академия боевой магии Галдуриона — на Хогвартс. Мы изначально замечаем холодное отношение к Марку, не зря его знакомство с магией начинается с убивающего льда. Сцена с песком и льдом выглядит эффектной, и назревает справедливый вопрос: если это начало сюжета, нельзя ли переместить экшен-сцену в первую главу? Возможно, роман только выиграет от того, что на читателя сразу же полетят песчаные кулаки и ледяные стрелы. В таком случае история беременности Марины могла бы переместиться во флешбэк, а динамичные и спокойные сцены чередовались бы.

Следующие несколько глав посвящены путешествию Марка в страну магов. Главному герою непросто: он теряет отца и попадает в незнакомый мир, функционирующий по непонятным законам. Статус попаданца транслируется и на читателя. Его мягко вводят в курс дел, рассказывая о политическом и географическом устройстве магического мира — Галдуриона. Так Марк узнает о канцлере, магических фракциях, истории Галдуриона, которая тесно переплетается с историей архари — людей, лишенных магических способностей. Миростроительство от Артура Карнеллина по-своему увлекательно, и автор показывает себя как демиург. Магический мир — не просто фон, на котором разворачиваются события, но живая структура. До написания книг о сэре Максе Светлана Мартынчик лепила миры из пластилина — и процесс создания мира у Артура Карнеллина действительно очень похож на лепку — вот фактурный персонаж, вот домики Нафаркона, а вот густой зимний лес, словно созданный для того, чтобы в нем потеряться.

Экспозиция растягивается на шесть глав и включает только одну динамичную сцену. Вероятно, автор готовится создать серию романов, и тогда большая вводная часть подготавливается подобно почве для высадки растений. Это оправданно, но может оттолкнуть читателей, не готовых погружаться в текст. Терпеливый же читатель вознагражден — вместе с Марком он попадает в столицу государства магов Нафаркон. Нарастает психологическое напряжение: главный герой переживает утрату и не понимает, в каком статусе он прибывает в Галдурион — ценного ли гостя, опасного врага или попросту заложника. «Всего день назад он был никем — а теперь самые влиятельные маги Галдуриона пожимали ему руку, заискивающе улыбались, ловили каждое слово», — конечно, Марку лестно ощущать себя значимым, но при этом реальным могуществом он не обладает, так как не владеет магией. Одни хотят познакомиться с ним, другие опасаются его из-за принадлежности к фракции магов полуночи и даже совершают покушение на убийство.

В то же время Витария и Марадей, питавшие к Марку симпатию, игнорируют его, а инструкции по дальнейшей жизни в Галдурионе противоречивые: одни советуют новичку поступить в академию постигать искусство наложения знаков, другие настойчиво предлагают отдохнуть и устроиться в канцелярии. Марку не дают опомниться и сориентироваться — а ведь именно так поступают с жертвами мошенники. У главного героя нет безопасного места для уединения, его границы постоянно нарушаются, им свободно распоряжаются. Нет возможности выспаться и обсудить происходящее со знакомыми магами. Канцлер использует все известные манипулятивные тактики: апелляцию к авторитету — с Марком хотят познакомиться влиятельные маги, а сам канцлер оказывает ему знаки внимания; создание цейтнота — главного героя торопят и побуждают действовать импульсивно; «бомбардировку заботой» и принцип взаимного обмена — канцлер буквально купает мага полуночи в роскоши, но при этом принуждает участвовать в политических играх; манипуляцию эмоциями — безопасно только в канцелярии, а за пределами Марка могут убить. Мир магов не идеализируется — это осиное гнездо, вопрос в том, когда главный герой разберется с происходящим. До тех пор канцлер будет водить его напоказ, как слона из басни.

Наряду с внешним развивается и внутренний конфликт: «Марк был готов ко всему — к пьяным придирам в ночном парке, к бездомным опасным собакам или бугаям из закрытого покерного клуба, но к этому он не был готов от слова совсем. Он казался себе беззащитным ничтожеством, которое не может сделать ничего, хотя внутри него скрыто столько сил». Марку дозволяют ускорить курс обучения в магической академии. Но у привилегированного статуса есть минусы — оказавшись в патруле с другими студентами, герой не может выполнять поручения, ведь его отправили патрулировать границы, не обучив магии. Напарник по патрулю Сарид не забывает напоминать об этом, а честолюбивый помощник канцлера Яго дразнит Марка. Главный герой оказывается заложником обстоятельств и начинает задавать вопросы: «Точно ли он в том месте, где должен быть? Да, эти красивые наряды, уютный гостевой домик, невероятно вкусная еда — все это досталось ему даром, но лишь, потому что этого точно кто-то желал. Было бы все так, не будь он тем самым магом полуночи? Его явно пытались использовать в какой-то игре, не раскрывая при этом никаких подробностей». Демонстрируя изменения внутреннего состояния персонажа, автор довольно подробно анализирует ситуацию, будто отнимая это право у читателя. Скорее всего, Артур Карнеллин ориентируется на молодую аудиторию, но писателю удается создать ряд напряженных сцен, которые будут понятны и взрослому, и подростку. Поэтому необходимости уточнять, что Марк — пешка в политической игре — нет.

Интересно, что автор выносит за скобки подробности обучения магии, избегая клише романов про магакадемии. Межличностные отношения тоже его не интересуют: Марк настолько растерян, что не пытается с кем-то подружиться или кому-то понравиться, поставить кого-то на место, а девушки, кажется, вовсе ему безразличны. Юный император гоблинов у Кэтрин Эддисон избегает женского общества по понятной причине: он неопытен в любовных делах, и куртуазные нравы двора внушают ему парализующий страх. Воздержание Марка не вполне понятно.

Вместо описания жизни магической академии автор сосредоточен на боевой составляющей фэнтези. И это оправданно — боевые сцены Артур Карнеллин выписывает завораживающе. Трудно оторваться от страниц, посвященных магическому турниру, схватке ребят с магримом, побегу Марка и Тины. Это борьба стихий, танец воды и огня, песчинки, собирающиеся в бурю для атаки и превращающиеся в стеклянный щит для защиты, олени с ветвистыми рогами, воплощенные по воле магии и навсегда застывшие в земле. Волнующее и прекрасное зрелище, как если наблюдать за грозой, но со страниц книги. Буйство магии — движущая сила сюжета и стартовый потенциал для киносценария.

Несмотря на красоту боевых сцен, иногда читатель спотыкается о стилистические подножки: «Камила резко отлетела прямиком в борт арены», «Големы резко опускались на землю, раздавливая Стервятников, не успевших среагировать». Слово «резко» создает избыточность (в глаголе «отлететь» уже заложена порывистость) и отражает неточный выбор глагола (резко опускаться — значит падать?). Это слово преследует нас на протяжении всего текста: «Она резко положила руки на живот»; «камень, улетевший куда-то в конец коридора, вернулся, резко пролетев мимо Марка и поцарапав ему ухо»; «резко заставив всех резко умолкнуть и обратить взор на сцену», «резко объявил Яго». Из-за не совсем удачных наречий и глаголов появляются речевые ошибки: «Кухня плавно перетекала в комнату, где царил дух простоты и настоящего домашнего уюта»; «девушка передернулась». То же касается и местоимений: «Скоро так и ее сын будет играть там. Сама природа была готова к этому, но только не она»; «отец не приходил к нему в комнату его будить»; «Видимо, не успевали убрать за всем этим количеством посетителей»; «От всего этого обилия внимания становилось неуютно и жарко»; «Затем я вспомнила твой рассказ о нападении на тебя, когда ты только прибыл в Галдурион», — избыток местоимений создает путаницу и замедляет чтение. Как и нарушение синтаксического строя предложения: «Как сказал канцлер, их настолько осталось мало, что они полностью уместились в городе-столице Мафари»; «хоть сейчас было утро, небо по-прежнему было темным»; «иногда им компанию составляли Секретари канцелярии», — нарушение естественного порядка слов затрудняет понимание текста.

Как я уже отмечала, в тексте немало деталей, а еще магии — зримой, сияющей, текстурной. Поэтому в романе довольно много описаний, отмечу особенно удачные: «Полмира во тьме… Она не добавила: «Как у меня внутри»», — сравнение человеческого плода, который находится в темноте материнского тела, и земли, погруженной во тьму затмения, вызывает трепет. Оно получилось чрезвычайно точным, ведь солнечное затмение повлияло на формирование мага полуночи. Магия — это тьма, но магия — то, что рождает.

Упомяну и другое сравнение, пробуждающее сразу несколько органов чувств: «Лес вздохнул вслед уходящим — сухие ветви скрипели, как старые кости, а под ногами шептались опавшие иголки, сохранившие запах их магии». Недосказанность про запах магии здесь особенно хороша, ведь читатель может предположить, как пахнет магия того или иного персонажа. Конечно, никто не застрахован от не совсем удачных описательных оборотов: «придавая этому месту таинственность и загадочность» (в художественный текст вторгся копирайтерский стиль); «Но в сочетании с остальным казалось, что каждый элемент на столе был тщательно подобран и расставлен с любовью и уважением к дарам земли». Сравним с более продуманными фрагментами: «Кабинет пах старыми книгами и чем-то кислым — будто здесь годами вымачивали страх, что показалось странным: днем это место чувствовалось иначе», — получается отталкивающий (что и требуется автору) и метафоричный образ настоянного с годами страха, выражающий суть канцлера. Или: «глиняные кувшины с медовухой возвышались над всем этим, словно были теми самыми Сестрами-Дозорными», — психологизм вновь достигается за счет деталей интерьера.

Артур Карнеллин умеет разнообразить текст и нестандартной метафорой, и точным эпитетом, поэтому ему не составит труда заменить неопределенные местоимения на точные определения: «Белогор с какой-то серьезностью посмотрел на Марка»; «тарелка с какими-то бледными блинчиками, а в ее центре можно было заметить небольшую емкость с медом. Следом на столе появилась большая миска с каким-то салатом»; «Фуад с какой-то элегантностью добавил к своему блюду салат»; «в них все еще считывалось какое-то былое могущество». Возможно, большой объем текста скрыл от писателя некоторые шаблоны: «Сердце убежало куда-то в пятки»; «шедевр ручной работы»; «Кожа, словно персик»; «Глаза, глубокие, как омут».

С момента побега Марка и Тины темп повествования ускоряется и описательных фрагментов становится меньше. Главы, посвященные путешествию по зимнему лесу, как раз то, ради чего читателю стоит проехать остановку. Марк наконец обучается магии, схватки с врагами становятся все более зрелищными. К этому времени у читателя возникает несколько занудных вопросов: делают ли маги пальчиковую гимнастику и есть ли в Антарктиде деревья? Зимний лес — древний и прекрасный — выписан очень красиво, но в Антарктиде растут одни мхи да лишайники, и, возможно, стоит обосновать появление тайги среди тундры магическим умыслом. Вопрос про гимнастику непраздный: автор рецензии попробовал сложить магический знак, приложив безымянный палец к ладони, не задействуя остальные, и потерпел неудачу — как же это делают маги?

Побег к Сестрам ночи заканчивается провалом. У них, как и у всех остальных персонажей, есть планы на Марка. Отдельно остановимся на сцене ритуального жертвоприношения: преодолев дурман, Тина отказывается убить Марка, поэтому героев пригвождают к столу. Старшая служительница культа хочет отправить Марка в «путь на другую сторону», что напоминает нам о диалектической триаде «жизнь — смерть — жизнь», составляющей основу многих древних обрядов.

С помощью Сарида ребятам вновь удается бежать, и теперь им предстоит финальная битва. Изображение итогового сражения — всегда испытание для писателя. Одни авторы добросовестно прописывают эпическую схватку всех со всеми (Дж. Р. Р. Толкин, Джордж Мартин), другие не берутся за нее (Роберт Джордан в «Оке мира», Макс Фрай в романе «Мой Рагнарек»). Последние выглядят в данном случае не вполне убедительно. Героям Артура Карнеллина приходится сражаться с войсками канцлера, восставшим злодеем и Сестрами ночи. Не совсем понятно, как вчерашние студенты, пугающиеся одного единственного магрима, могут выстоять против трех соперников сразу. Этот вопрос касается и схватки Сарида с несколькими Люминарами после побега. Ребят выручает Марадей, принуждающий Марка бежать. По закону жанра Марк должен отказаться и храбро сражаться со злом или хотя бы наблюдать за схваткой, но Артур Карнеллин ломает шаблон. Сарид перемещает друзей в дом охотника. Столь опрометчивое решение в результате приведет к гибели семьи Абахира, и Сарид не мог не догадываться о том, что по его следу придут убийцы. В этом сюжетном решении видится нечто искусственное, будто автору нужно было любой ценой познакомить Марка с Эдарией, которые ни с того ни с сего начинают питать друг к другу нежные чувства.

По логике битва должна подвести читателя к финалу романа, но книга на этом не заканчивается, можем насчитать сразу пять финалов. Так, после прощания в хижине следует еще одно прощание, на этот раз Тины с ее отцом. Обычно к концу текста, особенно в финале, не рекомендуют вводить новых персонажей. Читатель еще не успел погрузиться в контекст взаимоотношений Тины с родителями, а она уже с ними расстается. Герои отплывают (еще один финал), но появляется Марадей. Читателю все труднее разобраться в сюжете и мотивации героев. Кто выиграл в поединке Марадея и Камирана? Если Марадей выжил, Камиран повержен? Почему сокрытие сестры Марадея делает его и Витарию преступниками? Наконец, почему Марадей, решившись на побег с Марком, убивает других Люминаров? Неужели все они верны Канцлеру? Почему Эдария решает плыть с беглецами и ведет себя так, будто давно знакома с Марком? Обилие финалов множит вопросы. Но и это еще не все, так как роман завершает сцена с канцлером, вынашивающим злодейские планы.

Не вполне ясно, решают ли несколько финалов какую-либо художественную задачу. Если автор затрудняется предоставить объем, который запрашивают издательства, то, возможно, будет уместно расширить текст за счет следующих моментов: любопытно, чем заняты Марадей и Витария, пока канцлер плетет свою сеть вокруг Марка, предпринимают ли попытки действовать наперекор, как относятся к планам канцлера? Хорошо было бы добавить главу о прошлом Сарида, так как его сюжетная линия не менее интересна, чем линия Марка. Что касается Тины, то не хватает обоснования ее действиям — почему она все-таки решила бежать с Марком и обречь себя на статус государственного преступника, только ли по доброте душевной? Если да, то как она решилась на это, происходила ли внутри нее борьба? Как вышло, что мать Тины предала ее, каковы взаимоотношения в их семье? Как зародилось чувство Тины к Сариду? Не совсем ясно, почему Марк не почувствовал влечения к Тине, если добрую половину книги герои провели бок о бок и, что немаловажно, Тина стала его первым учителем магии. Были ли предпосылки проявления интереса к Эдарии, другими словами, развитие отношений? В конце хотелось бы понимать, почему Марадей бежит с Марком, какую душевную работу он проделал за это время.

Подводя итог, можно сказать, что Роман Артура Карнеллина «Последний маг полуночи» с большой вероятностью заинтересует такие издательства, как «Черным-бело», «Полынь», «Freedom», «Inspiria», «Т8 RUGRAM», «Маракуйя». В «Эксмо» есть серия «Академия магии», у «АСТ» — «Волшебная академия». Также книги про магакадемии популярны на таких платформах, как «Литнет». Кстати, эта площадка проводит опен-коллы для писателей в партнерстве с «ЭКСМО» и ищет авторов, пишущих про магакадемии. Такие опен-коллы не редкость.

«Последний маг полуночи» имеет все шансы попасть в печать, книги именно такого жанра и объема часто разыскивают издательства. Однако если отправить рукопись сейчас, высок риск, что редактор не станет ее рассматривать. Рекомендуется подготовить текст, в частности улучшить его качество поможет вдумчивая редактура. И тогда «Последний маг полуночи» найдет своего читателя, этот роман без сомнения заслуживает счастливой участи.

Ксюша Вежбицкая: личная страница.

Артур Карнеллин. Современный автор, работающий в жанрах фэнтези и фантастика. Дебютировал в 2021 году с книгой «Ученик жнеца» — мрачной, атмосферной историей, с которой всё и началось. В 2025 вышел роман «Последний маг полуночи» и продолжение «Последний маг полуночи: Шёпот песков». Это тёмное фэнтези о мире, где нет простых решений, а за силой всегда стоит цена. Автору важно, чтобы история не просто читалась, а оставалась — ощущением, вопросом, тихим послевкусием после последней страницы.