"
Великанова Юлия 20.07.2021 7 мин. чтения
«Автор самого большого в мире собрания сказок»

195 лет со дня рождения русского историка, фольклориста, литературоведа Александра Николаевича Афанасьева

Александр Афанасьев родился 23 (11) июля 1826 года в городе Богучар Воронежской губернии, в дворянской семье, отец был госслужащим.

По окончании гимназии в Воронеже учился в Московском университете, по настоянию отца окончил юридический факультет. Дополнительно посещал лекции по истории, литературе и славистике. Особенное влияние на него оказали лекции выдающегося филолога и фольклориста Федора Буслаева.

Будучи студентом, публиковал первые статьи по истории в журналах «Современник» и «Отечественные записки» – «Государственное хозяйство при Петре Великом» и «О вотчинах и поместьях».

Ожидалось, что Афанасьев после окончания университета останется на кафедре и, получив профессорское звание, станет преподавать. Но в 1848 году министр народного просвещения граф Уваров посетил в университете пробную лекцию Афанасьева – «Краткий очерк общественной жизни русских и три последних столетия допетровского периода». Взгляды Афанасьева на роль монарха в возникновении на Руси крепостного права вызвали недовольство министра, после чего Афанасьев не смог стать преподавателем.

Через год А. Афанасьеву удалось получить работу в Москве, в Главном архиве министерства иностранных дел, где за несколько лет он значительно продвинулся по служебной лестнице.

При этом продолжал публиковать статьи по русской истории и литературе, рецензии и критические обзоры современной литературы – в журналах «Современник», «Отечественные записки», «Русский вестник», «Русская речь», «Библиографические записки», газетах «Московские ведомости», «Санкт-Петербургские ведомости» и других.

Афанасьев написал статьи о творчестве М. Ю. Лермонтова, Д. И. Фонвизина, А, Д. Кантемира и других.

В 1850-х – начале 1860-х годов занимался историческими исследованиями в области русской журналистики и литературы XVIII века. В частности, им было подготовлено критическое переиздание нескольких сатирических журналов Н. И. Новикова. Выделяют работу Афанасьева 1859 года «Русские сатирические журналы 1769–1774 годов».

В 1858–1861 годы Афанасьев был редактором журнала «Библиографические записки» (издатель – книготорговец Н. Щепкин).

Помимо этого А. Афанасьев занимался собиранием и исследованием песен, заговоров, пословиц, примет и загадок, описывал ритуалы и обряды, которые еще помнили в русских деревнях. На протяжении многих лет он изучал народные верования и устное народное творчество, опираясь на принципы мифологической школы (чему научился у Ф. Буслаева), согласно которым фольклор сохраняет в себе следы древних религиозных верований. Отдельное внимание отводилось исследованиям языка как свидетельства древних мифологических представлений о жизни.

Писал этнографические статьи о верованиях и обычаях славян – «Дедушка Домовой», «Колдовство на Руси в Старину», «Ведун и ведьма», «Языческие предания об острове Буяне», «Зооморфические божества у славян», «Несколько слов о соотношении языка с народными поверьями».

Итогом исследований стала фундаментальная работа А. Афанасьева 1865– 1869 годов «Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований, в связи с мифическими сказаниями других родственных народов» (в трёх томах). Главная цель монографии – реконструкция утраченных верований и обычаев древних славян; воссоздание славянской мифологии как целостного мировоззрения. Этот труд посвящен историко-филологическому анализу языка и фольклора славян в сравнении с языком и фольклором других индоевропейских народов. Большинство гипотез Афанасьева о происхождении сюжетов и обычаев впоследствии наука опровергла, но ряд предположений оказались верны.

Книга имела большое значение для дальнейшего развития русской культуры. В частности, многие литераторы, среди них А. Блок, М. Ремизов, А. Островский, С. Есенин, В. Хлебников, в поисках фольклорного материала обращались к труду Афанасьева.

Также, начиная в 1850-х годов, Афанасьев составляет сборник русских народных сказок – «по образцу братьев Гримм».

На нашем портале можно прочесть заметку о Вильгельме Гримме и знаменитом сборнике сказок братьев Гримм.

Собранные Афанасьевым «Народные русские сказки», ставшие очень известными, впервые были изданы в 1855–1863 годах в восьми выпусках, содержащих около 600 текстов.

«Шестьсот сказок – не сочиненных на манер народных и не переделанных на литературный манер, – шестьсот подлинных народных сказок принес нам в своих сундуках Афанасьев», – написал литературовед В. Порудоминский в книге «А рассказать тебе сказку?..», посвящённой А. Н. Афанасьеву.

Сам Афанасьев записал за сказителями не много текстов. В основном он подготовил своё монументальное собрание на основе материалов из архива Русского географического общества. Отделы Общества существовали в разных уголках России, предметом изучения каждого из них как раз и были язык и обычаи, сказки и песни народа определённой местности. Так Афанасьев стал получать записи сказок отовсюду.

150 сказок Афанасьеву передал В. И. Даль.

Собрание А. Афанасьева стало классическим образцом научного издания памятников фольклора и по сей день остаётся основным источником текстов русских народных сказок.

Различны сюжеты, герои, смысл текстов, вошедших в сборники Афанасьева. Среди героев есть «волшебные» – Баба Яга и Кощей Бессмертный, Жар-Птица и Марья-Моревна, также в них действуют обычные люди и животные. В каждой сказке человек представлен и с хорошей, и с дурной стороны; содержится «намёк, добрым молодцам урок».

Обращают на себя внимание огромное «славянолюбие» Афанасьева, а также очень бережное отношение к главному материалу – живому народному слову. Для книг характерна увлекательная форма изложения.

Затем автор доработал собрание сказок, подготовил новое издание, которое вышло уже после его смерти, в 1873 году. В нём тексты расположены по разделам – сказки о животных, волшебные, бытовые сказки. Эта классификация сказок сохраняется в литературоведении до сих пор.

В знаменитом «зелёненьком» трёхтомнике «Русских народных сказок», неоднократно переиздававшемся, с учётом вариантов помещено более двух тысяч сказок. Это – самое большое в мире собрание сказок.

В 1859 году Афанасьев выпустил сборник «Народные русские легенды», который был запрещён духовной цензурой вплоть до 1914 года.

В Женеве в 1860-х годы анонимно вышел сборник Афанасьева «Заветные сказки» – истории, содержащие сатиру на помещиков и духовенство.

 В 1870 году, незадолго до ухода из жизни, Афанасьев подготовил сборник «Русские детские сказки», тексты которого адаптированы для детского чтения. Составитель отобрал самые интересные сказки для детей – «О Лисе и Журавле», «Теремок», «Пузырь, Соломинка и Лапоть» и многие другие.

В 1860 году Александр Афанасьев совершил длительную заграничную поездку, о которой сам записал: «С июля до октября был за границей в Берлине, Дрездене, на Рейне, в Брюсселе, Лондоне, Париже, Страсбурге, в Швейцарии и Италии (в Неаполе видел Гарибальди и праздник в честь его), в Вене и через Варшаву возвратился в Москву».

В Лондоне Афанасьев встречался с А. Герценом и Н. Огаревым и передал им для публикации в изданиях Вольной русской типографии ряд уникальных материалов, напечатать которые в России не позволяла цензура. Многие из них относились к биографии А. С. Пушкина. Все материалы были опубликованы в альманахе «Полярная звезда».

В 1862 году Афанасьев был арестован по делу «О лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами», в его квартире был проведен обыск. Из-под ареста он был освобождён, суда над ним не было, но службу он потерял, а также был лишён права в дальнейшем поступить на государственную службу. Находился под надзором полиции. А главное – оказался практически без средств к существованию. Тогда же у него открылся туберкулёз.

До конца своих дней А. Афанасьев продолжал писать статьи, заканчивал работу над книгами. Умер Александр Афанасьев в Москве 23 октября (4 ноября) 1871 года, в возрасте 45 лет.

Творческое наследие Афанасьева и до сегодняшнего дня ещё не издано и не исследовано полностью.

В книге В. Порудоминского сказано: «В ученых статьях Афанасьев отвергает пословицу «Сказка – складка, а песня – быль». Сказка – не пустая складка, пишет Афанасьев, в ней, как и во всех созданиях целого народа, не могло быть и нет ни нарочно сочиненной лжи, ни уклонения от действительного мира. Чудеса сказки – это чудеса могучих сил природы, увиденные глазами древности. А сама сказка – это родившийся в далекие времена рассказ человека о природе. Чтобы понять первоначальное значение сказки, мы должны снова найти живое понимание древних преданий, тогда все загадочное объяснится само собою».

«Марья Моревна». Сказка из сборника А. Н. Афанасьева.

«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали:

– Кто первый за твоих сестёр станет свататься, за того и отдавай – при себе не держи долго!

Царевич похоронил родителей и с горя пошёл с сестрами во зелёный сад погулять.

Вдруг находит на небо туча чёрная, встает гроза страшная.

– Пойдёмте, сестрицы, домой! – говорит Иван-царевич.

Только пришли во дворец – как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол об пол, сделался добрым молодцом и говорит:

– Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришёл сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.

– Коли люб ты сестрице, я её не унимаю – пусть с Богом идёт!

Марья-царевна согласилась; сокол женился и унёс её в своё царство.

Дни идут за днями, часы бегут за часами – целого года как не бывало; пошёл Иван-царевич с двумя сёстрами во зелёный сад погулять. Опять встаёт туча с вихрем, с молнией.

– Пойдёмте, сестрицы, домой! – говорит царевич. Только пришли во дворец – как ударил гром, распалась крыша, раздвоился потолок, и влетел орёл; ударился об пол и сделался добрым молодцом:

– Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь пришёл сватом.

И посватал он Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:

– Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идёт; я с неё воли не снимаю.

Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж; орёл подхватил её и унёс в своё царство.

Прошёл ещё один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице:

– Пойдём во зелёном саду погуляем!

Погуляли немножко; опять встаёт туча с вихрем, с молнией.

– Вернёмся, сестрица, домой!

Вернулись домой, не успели сесть – как ударил гром, раздвоился потолок и влетел ворон; ударился ворон об пол и сделался добрым молодцом: прежние были хороши собой, а этот ещё лучше.

– Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришёл сватом: отдай за меня Анну-царевну.

– Я с сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идёт за тебя.

Вышла за ворона Анна-царевна, и унёс он её в своё государство.

Остался Иван-царевич один; целый год жил без сестёр, и сделалось ему скучно. «Пойду, говорит, искать сестриц». Собрался в дорогу, шёл, шёл и видит – лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:

– Коли есть тут жив человек – отзовись! Кто побил это войско великое?

Отозвался ему жив человек:

– Всё это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.

Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:

– Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несёт – по воле аль по неволе?

Отвечал ей Иван-царевич:

– Добрые молодцы по неволе не ездят!

– Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах.

Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней.

Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в своё государство; пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну собираться; покидает она на Ивана-царевича всё хозяйство и приказывает:

– Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не моги заглядывать!

Он не вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул – а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:

– Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил – совсем в горле пересохло!

Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и ещё запросил:

– Мне одним ведром не залить жажды; дай ещё!

Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро – взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.

– Спасибо, Иван-царевич! – сказал Кощей Бессмертный. – Теперь тебе никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих!

И страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил её и унёс к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошёл в путь-дорогу:

– Что ни будет, а разыщу Марью Моревну!

Идёт день, идёт другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

– Ах, шурин мой любезный! Как тебя Господь милует?

Выбежала Марья-царевна, встретила Ивана-царевича радостно, стала про его здоровье расспрашивать, про своё житьё-бытьё рассказывать. Погостил у них царевич три дня и говорит:

– Не могу у вас гостить долго; я иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну.

– Трудно тебе сыскать её, – отвечает сокол. – Оставь здесь на всякий случай свою серебряную ложку: будем на неё смотреть, про тебя вспоминать.

Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошёл в дорогу.

Шёл он день, шёл другой, на рассвете третьего видит дворец ещё лучше первого, возле дворца дуб стоит, на дубу орёл сидит. Слетел орёл с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцом и закричал:

– Вставай, Ольга-царевна! Милый наш братец идёт.

Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала его целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про своё житьё-бытьё рассказывать.

Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

– Дольше гостить мне некогда; я иду искать жену мою Марью Моревну, прекрасную королевну.

Отвечает орёл:

– Трудно тебе сыскать её; оставь у нас серебряную вилку: будем на неё смотреть, тебя вспоминать.

Он оставил серебряную вилку и пошёл в дорогу.

День шёл, другой шёл, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух, возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцом и закричал:

– Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец идёт.

Выбежала Анна-царевна, встретила его радостно, стала целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про своё житьё-бытьё рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

– Прощайте! Пойду жену искать – Марью Моревну, прекрасную королевну.

Отвечает ворон:

– Трудно тебе сыскать её; оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем на неё смотреть, тебя вспоминать.

Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошёл в дорогу.

День шёл, другой шёл, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила:

– Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался – посмотрел в чулан и выпустил Кощея Бессмертного?

– Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со мной, пока не видать Кощея Бессмертного; авось не догонит!

Собрались и уехали, а Кощей на охоте был; к вечеру он домой ворочается, под ним добрый конь спотыкается.

– Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

Отвечает конь:

– Иван-царевич приходил, Марью Моревну увёз.

– А можно ли их догнать?

– Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать её, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогонь ехать – и то поспеем!

Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:

– Ну, говорит, первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись – на куски изрублю!

Отнял у него Марью Моревну и увёз; а Иван-царевич сел на камень и заплакал.

Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною; Кощея Бессмертного дома не случилось.

– Поедем, Марья Моревна!

– Ах, Иван-царевич! Он нас догонит.

– Пускай догонит; мы хоть часок-другой проведём вместе.

Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

– Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

– Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.

– А можно ли догнать их?

– Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать, смолотить, пива наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться, да тогда вдогонь ехать – и то поспеем!

Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:

– Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Моревны как ушей своих!

Отнял её и увёз к себе.

Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей Моревною; на пору Кощея дома не случилось.

– Поедем, Марья Моревна!

– Ах, Иван-царевич! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит.

– Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу.

Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

– Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

– Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.

Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смолёную бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увёз.

В то самое время у зятьёв Ивана-царевича серебро почернело.

– Ах, – говорят они, – видно, беда приключилась!

Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол полетел за живой водою, а ворон за мёртвою. Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали, как надобно. Ворон брызнул мёртвой водою – тело срослось, съединилося; сокол брызнул живой водою – Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит:

– Ах, как я долго спал!

– Ещё бы дольше проспал, если б не мы! – отвечали зятья. – Пойдем теперь к нам в гости.

– Нет, братцы! Я пойду искать Марью Моревну.

Приходит к ней и просит:

– Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго коня.

Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея выспрашивать. Кощей сказал:

– За тридевять земель в тридесятом царстве, за огненной рекою живёт баба-яга; у ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг света облетает. Много у ней и других славных кобылиц; я у ней три дня пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и за это баба-яга дала мне одного жеребёночка.

– Как же ты через огненную реку переправился?

– А у меня есть такой платок – как махну в правую сторону три раза, сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет!

Марья Моревна выслушала, пересказала все Ивану-царевичу и платок унесла да ему отдала.

Иван-царевич переправился через огненную реку и пошёл к бабе-яге.

Долго шёл он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми детками. Иван-царевич говорит:

– Съем-ка я одного цыплёночка.

– Не ешь, Иван-царевич! – просит заморская птица. – В некоторое время я пригожусь тебе.

Пошёл он дальше; видит в лесу улей пчёл.

– Возьму-ка я, – говорит, – сколько-нибудь медку.

Пчелиная матка отзывается:

– Не тронь моего мёду, Иван-царевич! В некоторое время я тебе пригожусь.

Он не тронул и пошёл дальше; попадает ему навстречу львица со львёнком.

– Съем я хоть этого львёнка; есть так хочется, ажно тошно стало!

– Не тронь, Иван-царевич, – просит львица. – В некоторое время я тебе пригожусь.

– Хорошо, пусть будет по-твоему!

Побрёл голодный, шёл, шёл – стоит дом бабы-яги, кругом дома двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый.

– Здравствуй, бабушка!

– Здравствуй, Иван-царевич! Пошто пришёл – по своей доброй воле аль по нужде?

– Пришёл заслужить у тебя богатырского коня.

– Изволь, царевич! У меня ведь не год служить, а всего-то три дня; если упасёшь моих кобылиц – дам тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся – торчать твоей голове на последнем шесте.

Иван-царевич согласился; баба-яга его накормила-напоила и велела за дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты и все врозь по лугам разбежались; не успел царевич глазами вскинуть, как они совсем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и заснул. Солнышко уже на закате, прилетела заморская птица и будит его:

– Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома.

Царевич встал, воротился домой; а баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:

– Зачем вы домой воротились?

– Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаза не выклевали.

– Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.

Переспал ночь Иван-царевич; наутро баба-яга ему говорит:

– Смотри, царевич, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь – быть твоей буйной головушке на шесте!

Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал-плакал, да и уснул. Солнышко село за лес; прибежала львица:

– Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны.

Иван-царевич встал и пошёл домой; баба-яга пуще прежнего и шумит и кричит на своих кобылиц:

– Зачем домой воротились?

– Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас совсем не разорвали.

– Ну, вы завтра забегите в сине море.

Опять переспал ночь Иван-царевич; наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:

– Если не упасёшь – быть твоей буйной головушке на шесте.

Он погнал кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и забежали в сине море; стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:

– Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как воротишься домой, бабе-яге на глаза не показывайся, пойди в конюшню и спрячься за яслями. Там есть паршивый жеребёнок – в навозе валяется; ты украдь его и в глухую полночь уходи из дому.

Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улёгся за яслями; баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:

– Зачем воротились?

– Как же нам было не воротиться? Налетело пчёл видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!

Баба-яга уснула, а самую полночь Иван-царевич украл у неё паршивого жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки, махнул три раза платком в правую сторону – и вдруг, откуда ни взялся, повис через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по мосту и махнул платком на левую сторону только два раза – остался через реку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась баба-яга – паршивого жеребёнка видом не видать! Бросилась в погоню; во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след заметает. Прискакала к огненной реке, взглянула и думает: «Хорош мост!» Поехала по мосту, только добралась до середины – мост обломился, и баба-яга чебурах в реку; тут ей и лютая смерть приключилась! Иван-царевич откормил жеребёнка в зелёных лугах; стал из него чудный конь.

Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на шею:

– Как тебя Бог сохранил?

– Так и так, говорит. Поедем со мной.

– Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.

– Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит.

Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой вороча́ется, под ним конь спотыкается.

– Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

– Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увёз.

– А можно ли их догнать?

– Бог знает! Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.

– Нет, не утерплю, – говорит Кощей Бессмертный, – поеду в погоню.

Долго ли, коротко ли – нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и хотел было сечь его острой саблею; в те поры конь Ивана-царевича ударил со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а царевич доконал его палицей. После того наклал царевич груду дров, развёл огонь, спалил Кощея Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру.

Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:

– Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всём свете поискать – другой не найти!

Погостили они, попировали и поехали в своё царство; приехали и стали себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать».

#новость #юбилей #писатель
Автор статьи:
Великанова Юлия. Родилась в Москве в 1977 году. Окончила ВГИК (экономический факультет), ВЛК (семинар поэзии) и Курсы литературного мастерства (проза) при Литинституте им. А.М. Горького. Поэт, редактор, публицист. Член Московской городской организации Союза писателей России. Автор сборника стихотворений «Луне растущей нелегко...» (2016). Соавтор сборника стихов «Сердце к сердцу. Букет трилистников» (с А. Спиридоновой и В. Цылёвым) (2018). Организатор литературно-музыкальных вечеров. Участница поэтической группы «Тихие лирики начала НЕтихого века» и поэтического дуэта «ВерБа».
комментариев
Вам также может быть интересно
  • Новости литературы

  • Крупнейший представитель «потерянного поколения» в литературе. 125 лет со дня рождения Фрэнсиса Фицджеральда

  • «...Вдохновенный, всепрощающий Рувим», или «Талант добрый и чистый». 130 лет со дня рождения Рувима Фраермана

Хотите стать автором Литературного проекта «Pechorin.Net»?
Тогда ознакомьтесь с нашими рубриками или предложите свою, и, возможно, скоро ваша статья появится на портале. Тексты принимаются по адресу: info@pechorin.net. Предварительно необходимо согласовать тему статьи по почте.

Хочу быть в курсе последних интересных новостей и событий!

Подписываясь на рассылку, вы даете свое согласие на обработку персональных данных, согласно политике конфиденциальности.